Через сорок минут послушали итоговый результат — десять из десяти! — «залили» песню на бобину и поехали на нашем «Запорожце» в Минкульт.

Поездка не понравилась — с Вилочкой-то не поговоришь, сублимируя спермотоксикоз в нарочито-пошлые потешные «подкаты». Машина внутри моей головы уже приобрела статус особой зоны повышенного психологического комфорта — почти как дома — а гребаный Магомаев, которого я из вредности засунул на заднее сиденье, все испортил. Ерунда, потерпим.

Прибыв к месту назначения, выгрузились (певец от Виталининой манеры езды имел крайне бледный вид) и пошли прямиком в кабинет Самого. Ситуация в приемной резко отличалась от того дня, когда я приходил к Фурцевой выбивать Наде Рушевой лечение: функционеры перед Магомаевым буквально стелились и чуть ли не сапожок целовали. Противно! «Вам спросить? Ну конечно спрашивайте, Муслим Магомедович, вы у нас такой один!». Немножко лизоблюдства и лживого сочувствия перепало и мне, пришлось терпеть и вежливо улыбаться.

Зашли в кабинет, обнаружив там аж пятнадцать человек — из знакомых собственно Полевой и неожиданная Фурцева. У нее что, дел других не нашлось? Поздоровались, баба Катя чмокнула меня в щечку (шары у функционеров от такого полезли на лоб, а рожи стали прямо задумчивыми) и представила «фокус-группу», в числе которых нашлись представители стран соцблока — немец, болгарин, румын (не перепутать бы), и венгр. Бобина в магнитофон, и началось волшебство. После первого прослушивания товарищи единогласно решили повторить. Потом еще раз. И еще. И еще. И…

— Екатерина Алексеевна, Борис Николаевич, мне еще в поликлинику нужно съездить прикрепиться, — жалобно попросил я, поняв, что мы так до конца рабочего дня просидим.

— А? — подпрыгнула впавшая в транс она. — Поликлиника? А, в Кремлевскую? Это хорошо, это правильно — ты нам здоровым нужен, Сереженька! Песня просто восхитительная, а вы как считаете, товарищи?

Товарищи, для разнообразия искренне, а не из любви к партийной дисциплине, согласились, а Полевой молча показал мне большой палец.

— Спасибо большое! — поблагодарил я.

— Ну беги, Сереженька! — обняла и расцеловала меня в обе щеки Екатерина Алексеевна. — А мы с товарищами решим, как лучше будет поступить.

— До свидания, уважаемые товарищи! — выдал я оставшимся «на круг», Вилка пискнула прощание своё, и мы пошли к машине, оставив Магомаева принимать поздравления и комплименты от фокус-группы.

— Нравится быть без пяти минут приемным внуком Екатерины Алексеевны? — тихонько спросила Вилка по пути.

— Нравится, — честно признался я. — Во-первых, она мне симпатична чисто по-человечески, как хорошая тетенька, от которой я видел только добро. Во-вторых, она выдает мне производственные мощности, на которых я нарабатываю кредит доверия, который потом отоварю производственными мощностями побольше. Интеллектуальная собственность — один из самых простых способов «подняться» в рамках социалистической системы, вот и занимаюсь. Регалии и ништяки меня мало интересуют — мне культурная экспансия нужна, чем масштабнее, тем лучше. Капиталисты свое податное население нами пугают, но как можно бояться тех, под чью музыку танцуешь? Безусловно, это не панацея, но курочка по зернышку полное е*ало набирает.