Невольно вспоминается диалог с «Вилкой». Может и трясли уже, в рамках подготовки. Пофигу.

— Не буду, они очень мило радуются, получая новые девочковые штуки! — с улыбкой покачал я головой. — Дамам у нас можно чуть больше, дядь Саш, они же после войны считай на себе все вытянули. Второе поколение уже с дефицитом мужиков, и каждый второй — козел или алкаш. Пусть порадуются новым штанишкам хотя бы.

Мужик ожидаемо промолчал.

— Не люблю фашистов, — открыл я ему страшный секрет.

— А кого еще? — заинтересовался он.

— Врагов всех видов, — немного подумав, ответил я.

— И кто же у тебя враги?

— А как у всех — враги Родины. Персонально мне никто никаких проблем больше не причинял — одни сплошные радости.

— И какие у Родины враги? — продолжил допытываться дядя Саша.

— Внутренние и внешние. Внутренних я не знаю, но, если вдруг такой попадется, обязательно сообщу куда следует, — пообещал я.

— Обязательно сообщай, — поощрил он меня.

И тишина.

— А вы всегда такой необщительный? — спросил я.

Магомаев сменился Зыкиной — тоже не моя песня, про «Волгу».

— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— У меня три варианта, — с многозначительным видом ответил я. — Первый — вы такой скучный по жизни. Маловероятно — вас же должны учить налаживать контакты, и с нелюдимым характером ничего не выйдет. Второй — приказ деда, сидеть и не отсвечивать. Вариант третий — дед ничего не приказывал, но вы на всякий случай решили контактировать с «объектом» поменьше — а ну как в немилость впаду, чревато!

КГБшник до ответа решил не снисходить.

— Игнорщик — хуже пи*ораса! — расстроился я.

Сотрудник гоготнул. Во, контакт налаживается.

— А дед меня уже на месте ждать будет?

— Нет, приедет к обеду.

— Нафиг тогда меня в такую рань поднимать? — вздохнул я. — У меня же режим, буду весь день с тяжелой головой ходить. Хотя, может оно и к лучшему.

На лице дяди Саши мелькнуло что-то отдаленно похожее на любопытство. Мне хватит!

— Нервничаю, — доверительно признался я ему. — Я же жутко странный! Вот посадит меня дед до конца дней в научные катакомбы для изучения, а я, стало быть, буду бездарно тратить время на чушь, пытаясь помочь нашим ученым выводить уберменшей промышленным способом.

КГБшник на термин среагировал:

— Мы же не фашисты! Да и не тянешь ты на уберменша.

— Обидно! — охотно надулся я. — Буду надеяться на лучшее, кровь-то она не водица, не станет деда Юра внука мо́рщить, да и сам понимать должен, что на воле я буду для страны полезнее. У меня девочка-японка, представляете, дядь Саш? У кого еще такая есть?

Дядя Саша про это очевидно знал, но виду не подал, сымитировав вежливое любопытство: