— Ничего себе! Настоящая?

— Этнически — да, самая настоящая. Но родилась и выросла здесь, что мне особенно нравится. А еще у европеоидов с азиатами красивые дети получаются, при нормальных родительских данных, конечно. А мы с ней — пара красивая.

— Совет да любовь, — одобрил наш с Саякой союз КГБшник.

— Есть какая-нибудь потешная служебная байка, дорогу скоротать? — по радио заиграло что-то сильно периферийно-этническое, и я сделал потише.

— Есть, — не подвел дядя Саша.

Помолчали.

— Жесть ты унылый! — окончательно обиделся я, аккуратно поставил «Эрику» на пол, растянулся на сиденье, сунул сумку под голову — там в основном вещи, поэтому мягко, и прикрыл глаза.

Уже даже как-то и не трясет — ну сколько можно? Это я лицо перед мамой держал, бодрился, а на самом деле малолетний Штирлиц сегодня близок к провалу, как никогда. Если все пройдет удачно — просто буду спокойно жить дальше, держа в голове круглосуточное за мной наблюдение и прослушку. С этим смириться я могу — да, «акционировать» станет несколько сложнее, но, с другой стороны, я могу тупо приводить «хвост» куда мне надо. Например — прямо в момент совершения преступления маньяком. Или покатаюсь в том самолете, который грузинские террористы угнать попробуют — вот будет ржака! Дело за малым — не спалиться перед целым Андроповым, который в силу профессиональной деятельности просто обязан быть жутко подозрительным и колоть молодых-шутливых типа меня как орешки. Что я вообще о нем знаю? Ой много! Что из этого правда, а что нанесли ветра времён? Фиг его знает! Но житуха у него была дай боже, и опыт работы в специфических условиях в наличии — иначе такую карьеру просто не построить. Пофигу, короче, планы в такой ситуации составлять — только хуже делать, дед любой отрепетированный шаблон моментально выкупит и сломает. Буду как со всеми — травма, память, Родина, конвейер. Пока работало. Ну какой из меня, например, пробудившийся «спящий» агент ЦРУ? У деда вся моя жизнь в папочке буквально по часам есть, уверен.

Мудро забив на сомнения и опасения, я начал проваливаться в дрему, но тут нормальная дорога кончилась, и мы весело запрыгали на колдобинах.

— Если день сразу не задался — его уже не спасти, — простонал я и добавил громкости радио, где как раз деточки из Центрального Дома Железнодорожников запели про «Аврору».

— А это за че за кнопка? — спросил я и тут же ткнул на явно «притюнингованную», легкомысленно-желтенькую кнопку неподалеку от радио.

Двигатель взревел раза в три громче, чем было, и КГБшник тут же отпустил газ.

— Это не трогай больше, — спокойно щелкнул кнопкой снова и повернул на развилке налево.