Понять отсутствие Политбюро в полном составе можно — Фурцева у нас из «хрущевской» команды, и держали ее в моей версии реальности по большей части потому, что больше политических дам на такой высоте у нас нет. Не любят ее, в общем — Брежнев с каждым годом к соратникам Никиты Сергеевича охладевать будет все больше и больше. В интернете говорят, что из-за груза вины — он же типа Хрущева предал. Либо замминистра просто не настолько важная шишка, чтобы хоронить его всем Кремлём.

Присутствовали у гроба и дети Фирюбина от первого брака — Маргарита и Николай, а из необычного — вдова раздаривала добро покойного, ему-то без надобности, а гостям — память о таком замечательном человеке. Маме достались французские духи (жене дарить собирался, наверное), отчиму — малахитовая подставка под ручку, мне — французский аж блокнот. В тему — подаренный мамой я почти исписал.

На «закапывание» мы не пойдем, поэтому покинули здание МИДа, и к нам подошел очкастый рыжий усатый мужик лет тридцати пяти.

— Ткачёвы?

— Ткачёвы! — подтвердил я.

— Иван Николаевич Фёдоров, — представился он, протянув руку сначала дяде Толе, потом маме, в конце — мне.

— Анатолий Павлович, очень приятно.

— Наталья Николаевна.

— Просто Сережа. Буду вас иногда тревожить вопросами и проблемами.

— Тревожь на здоровье, — улыбнулся мужик. — Чем я могу тебе помочь?

— Из-за вчерашнего инцидента я бы хотел вас попросить как-то объяснить нашим артистам, что песен мне для них не жалко, так что пусть звонят в нормальном, трезвом виде, и мы обо всем договоримся.

— Прячет тебя Александра Николаевна? — хмыкнул мужик, достав блокнот и записав в него просьбу.

— Нет, просто я не знаю как это все работает, поэтому и в голову не пришло рассказать об этом артистам — думал кому надо мой номер знают, а не звонят, потому что им не интересно. Мне-то чего — дают Магомаевых-Хилей, кто от них откажется? А теперь вот как нехорошо вышло. Лучше я от особо назойливых песнями буду откупаться, чем стекла менять.

— Настоящий позор! — нахмурив брови, высказал свое отношение к Муллерману МинКультовский функционер.

— Больше у меня к вам просьб пока нет, вас довезти куда-нибудь? — гостеприимно предложил я, указав на семейный «Москвич».

— Нет, мне еще на кладбище нужно, — покачал он головой.

Забрались в машину и поехали к редакции «Юности».

— Если всем песни раздавать — никакого покоя не будет, — поделилась соображениями сидящая на переднем сиденье — дала дядь Толе порулить — мама.

— Покоя теперь вообще не будет, — пожал плечами я. — Вот увидишь — когда я на Сойке через полтора года женюсь и от вас съеду, будешь тайком от меня от облегчения вздыхать.