— Я тебе съеду! — показала родительница кулак. — Мы что, от алкашей не отобьемся⁈

Спорить я не стал, позволив маме перевести тему на обсуждение дачи.

— Никакого второго этажа! — сразу же обозначил я грани дозволенного. — Там места полно, вширь строй сколько хочешь, но за второй этаж мне рано или поздно прилетит, и плевать, что у каждого второго самого рыльце в пушку.

— А на кой нам второй этаж? Его же не протопить будет! — ловко сделала вид, что не расстроилась мама и рассказала, какая в соседнем подъезде живет хорошая бабушка-ботаник, работает в питомнике, поэтому может достать замечательные саженцы.

За этими познавательным рассуждениями доехали — нет, не до редакции, а до МГУ, где мама чмокнула Судоплатова в щеку и пересела за руль — у отчима сегодня рабочий день, как и у всех нормальных людей впрочем, просто у мамы затянувшийся больничный (а что поделать, если врач все время продлевает?), а я — привычно прогуливаю.

— Сойка-то придет вечером? — перешла она на интересную тему.

— Придет, — подтвердил я.

— Может все-таки русскую найти попробуешь? — без особой надежды на успех спросила родительница.

— А она русская и есть, — пожал я плечами. — И глаза не такие уж узкие — сама увидишь. Не волнуйся, внуки удадутся как надо, и «китайцами» их никто дразнить не станет.

Потому что чревато!

Можно вообще не заморачиваться, а просто приложить маму аргументом «я же твоего мужика принял, поэтому нефиг тут», но это — низко, она же за меня искренне переживает.

— Да не в этом дело, — запротестовала она.

— А в чем?

— Просто…

Вежливо подождав с полминуты, хохотнул:

— Видишь — вообще ни одной причины быть против у тебя нет, кроме старого доброго бытового шовинизма. Ты подожди до вечера хотя бы, познакомься, поговори, и потом, так уж и быть, я все твои претензии выслушаю. А пока, будь ты хоть трижды хорошая, любящая, заботливая мама, все твои аргументы не имеют веса.

Смягченный упрек мама приняла безболезненно, остановилась на парковке у редакции, повернулась и пригладила мне волосы, с улыбкой спросив:

— Пойдем?

— Пойдем! — улыбнулся я в ответ, и мы пошли.

Оставил Полевому рукопись, пообещал скорое получение одобрения от Министерства общего машиностроения, вместе с мамой порадовался свежей новости — завтра нужно съездить в издательство, оставить заявление на издание одной книжкой «Зорей» и «В списках не значился». Обещают издать быстрее, чем «Бима» — потому что про войну. «Списки» опубликуют и в журнале — уже в марте. Попрощались с классиком и поехали в гости к Пахмутовой — записывать «марсианские» песни.