— Только пришел, не замерз, жутко соскучился! — по порядку ответил я.

— Ишь, бесстыдники! — осудила нас проходящая мимо бабушка.

Соечка покраснела, я хохотнул — ну кто на такое обижается? — отпустил девушку, взял варежку в варежку, и мы пошли к дому.

— Наконец-то я у тебя побываю! — помеха не испортила настроения и Соечке.

— Как-то я затянул, — покаянно кивнул я.

— Не мог же ты привести домой кого попало! — похлопала своими длинными ресничками на меня Саяка.

— Это точно! — подтвердил я. — А вдруг ты ловко замаскированная шпионка во втором поколении?

— Я бы давно тебя придушила — просто на всякий случай, — с милейшей улыбкой ответила она. — Ух ты таинственный, Ткачёв!

— Да я — открытая книга! — сымитировал я удивление. — Совершенно обычный пионер!

— А я про тебя никому не рассказываю, — поделилась девичьей тайной Сойка.

— Это почему? — неподдельно обиделся я.

— Потому что засмеют — я-то уже комсомолка, а ты, получается, маленький! — ехидно хихикнула она.

— В школу к тебе приду, — грозно пообещал я.

— Обязательно приходи! — поднявшись на цыпочки, она чмокнула меня в щеку.

— Подловила, да? — хмыкнул я.

— Подловила!

— Я бы и так пришел.

— Я знаю! — с улыбкой кивнула она. — Но так ведь интереснее?

— Интереснее! — признал справедливый я.

— А потом, когда ты весь такой важный ответишь со сцены на все вопросы — или что вы там писатели на сцене делаете? — спустишься прямо в зал и при всех возьмешь меня за руку! — продолжила она пользоваться мной самым циничным образом.

А я и не против!

— Хочешь достану где-нибудь белого коня и приеду на нем?

— Принцев у нас в стране упразднили! — рассмеялась она, остановилась, сняла варежку со свободной руки и погладила меня по щеке. — Но я бы тебя никогда, ни за что ни на одного принца бы не променяла!

— Это хорошо! — поцеловал я ее ладошку, и мы пошли дальше.

— Это пруд у вас? — поинтересовалась она, указав на замерзший, а потому используемый в качестве катка, водоем.

— Пруд. Грязнющий, говорят, — ответил я. — По весне займусь: почистим, углубим, пляжик песчаный насыплем — чтобы купаться можно было.

— Даже не сомневаюсь, что у тебя получится! — продемонстрировала Соечка еще один свой немалый плюс — никогда такого не было, чтобы я от нее услышал «может не надо?» или «это невозможно, а ты — фантазер!».

А еще она не просит стихов и песен о ней, скромно довольствуясь тем, что я целиком в ее лапках.

Ну неужели невозможно в рамках социалистической системы, будучи двойным членом с крышей на самом верху и горой денег на сберкнижке как-то улучшить бытие вокруг себя? Кроме пруда планов громадье, и к осени наш район сильно изменится к лучшему.