Уроки заняли полтора часа, и половина ушла на долбанное черчение. Вот бы его не было! Ладно, штука полезная, не трогаем. Покосившись на машинку, решил, что плагиатить книжки лень и пошел сидеть над душой у корпящей над плитой родительницы.

— Лучше ёлку выкинь! — скомандовала она. — Страшная уже, вся облезла.

— Жена утверждает, что по обычаю перед Пасхой нужно вынести ёлку, но, наверное, врет — я же всегда на майские выносил!

Мама рассмеялась и погрозила пальцем:

— Не выйдет!

— Вечером вынесу, — пообещал я.

— Вечером и нужно — не перед гостями же, — одобрила родительница.

Ну не хочется ёлочку выкидывать — атмосферу освежает. Но, если злоупотреблять, магия потеряется, так что мама права — все хорошо в меру.

— Собаку завести не хочешь? — решила родительница выдать пряник.

— Хочу, но пока прямо не в тему, — вздохнул я. — Я же на каникулах в гастроли поеду — сама видела, сколько людей к ним приехать просит. А ты, получается, будешь с ребенком на руках и с собакой на коленях. Зачем тебе такой геморрой? Подожду, пока быт устаканится, и обязательно заведу.

— Можно кота, с ним попроще, — предложила мама.

— Котики мне тоже нравятся, но к питомцу я пока не готов, — проявил я моральную стойкость.

Собака мне больше подходит — с ней и по утрам бегать можно, и вообще приятно иметь рядом беззаветно преданное живое существо.

Помог маме накрыть «поляну» со стандартными курицами-котлетами-пюрешкой и грузинскими винами в родительской комнате, которую мама, подумав, решила оставить гостиной. Гостей на малогабаритной кухне оказалось не куда усаживать. Поэтому неподъемную стенку решили оставить, а в детской, где пока размещался кабинет дяди Толи, мама не стала ждать с моря погоды — сделала второй этаж, как в моей спальне. Теперь у них там кровать. А в гостиной у окна — стол её жениха и шкаф с книгами. Мы переоделись в слегка парадное, и раздался звонок в дверь. Люблю пунктуальность!

— Здравствуйте! — поздоровались мы с Кобзоном и его нынешней женой Гурченко.

Рожа у Иосифа Давыдовича жутко довольная, и объясняется это не только парой обещанных песен — сидящий в данный момент в СИЗО Мулерман увел у него прошлую жену, поэтому Кобзон злорадствует. Осуждаю? Да ни в жизнь!

— А мы к вам не одни, — после поручкиваний и расшаркиваний заявил Кобзон, в подъезде послышались шаги, и в коридор вошел Алексей Архипович Леонов, тот самый, который первым вышел в открытый космос.

В руках — здоровенный черный тубус. Подарок, надо полагать, в дополнение к подаренному Кобзоном сборнику рассказов Филлипа Дика в оригинале («Мне говорили, что ты английский учишь, вот тебе практическое пособие!») и подаренной Гурченко очень красивой напольной вазе с росписью в японском стиле. И где взяла? И откуда все все знают⁈