— Обязательно приду, — кивнул Леонов. — Но пока точно не скажу, когда — у нас на Земле график очень плотный, зато там, — ткнул пальцем в потолок. — Виси себе в невесомости да виси.

Посмеялись шутке, и космонавт достал из внутреннего кармана пиджака жутко официального вида картонку с гербом СССР.

ЙЕС!!!

— Это тебе, Сережа, приглашение в Кремль, на торжественную встречу экипажей «Союза-4» и «Союза-5». Познакомишься с другими космонавтами, на Леонида Ильича посмотришь. Вас, Наталья Николаевна, тоже приглашаем, вместе с женихом.

Все всё знают, гребаная деревня!

— Спасибо большое, Алексей Архипович, мы обязательно придем! — решила за всех мама.

«Аусвайс» получен, теперь очень важно не похерить прискорбно редкую возможность. Ой, трясет меня что-то. Ну-ка к черту! Тут с работы прибыл дядя Толя, который сначала потерял дар речи, но быстро взял себя в руки, и даже вызвался отвезли собравшегося было ехать в метро — такая вот в СССР элита — Леонова домой, в «Звездный».

Попрощались с космонавтом, и мама задала чудовищно неудобный вопрос:

— А почему мы до сих пор не купили фотоаппарат? Это же какой альбом будет!

— Завтра же! — согласно кивнул я, и мы пошли в гостиную «разряжать» ёлку.

Закинув отчаянно шелушащееся иголками деревце на плечо, вышел в морозную темноту. Выпустив пар в звездное небо, грустно улыбнулся — не хочу помирать, мне здесь нравится. Смерти нет — «попал» раз, «попаду» снова, поэтому страха нет. Просто не хочу — дел еще непочатый край, а еще — мама и девочки будут сильно горевать. Зато моментально стану культовым, навеки вписав свое имя в историю Советской культуры. Нет уж, я и так вписать могу, без скоропостижной кончины. Постараюсь сделать все аккуратно, хорошо, мандраж? Уходишь? Вот и слава богу!

Сгрузив дерево в мусорку, ухмыльнулся трем ее товаркам — не только мы сегодня от новогоднего рудимента избавляемся — отряхнул варежки (без толку — все в смоле, едва ли отстирается, придется выкинуть, но дам маме шанс спасти — мягкие и удобные же) и пошел к дому.

— Серё-ё-ёжа!!! — раздался за моей спиной отчаянный Танин крик.

Развернувшись, бросился девочке навстречу, охреневая от ее вида — поверх домашнего халатика распахнутая шубка, на полуголых ногах — мамины (потому что велики) валенки, шапка отсутствует, а на лице — заледеневшие дорожки слез.

Поймав рыдающего ребенка в охапку, потащил в тепло — она же так до сюда и бежала!

— Что случилось?

— Мама папу заруби-и-ила! — с трудом, сквозь всхлипы и икоту, выдавила она.

Пиз*ец! Допился, алкаш е*аный⁈ Лучше бы ты на меня кинулся и присел на пятерик за хулиганство с отягчающими!