Ладно. Мне предстоит привыкать жить в этом мире. Без интернета, без телевизора, без телефона и, возможно, даже без электричества. Телевизор — безумная роскошь, а телефон и электричество не во всех домах есть. Где-то так вообще керосиновыми фонарями пользуются и масляными лампами. А про отопление я молчу.

— У тебя есть зеркало? — спросил я, снова поймав себя на том, что не узнаю голос.

— Да, конечно, — ответила она, распахнула сумочку, а потом спросила. — Зачем тебе?

— Просто дай мне его, — сказал я, протягивая к ней руку.

— Ты точно хочешь это видеть?

Да, похоже, что зрелище моего лица ей не понравилось. Вот совсем. Хотя ничего удивительного в этом нет — изрезали меня капитально, это помнится из событий того кошмара, который пришлось пережить сегодня ночью. Или не сегодня уже? Сколько я провалялся-то?

— Я так понимаю, мне с этим жить, куколка.

Чего? «Куколка»? И как это у меня с языка сорвалось? В моем мире так никто к женщинам не обращается. Хотя, процесс вселения, похоже, идет полным ходом, и у меня не только опыт и знания имеются, но и рефлексы и речевые обороты подтянулись. Распаковались из архива, так сказать.

Только вот я до сих пор не помню, как меня зовут. Надо бы выяснить это как-то, аккуратно.

— И жить я собираюсь еще очень долго, — продолжил я.

Да. Раз уж удалось получить шанс на вторую жизнь, то надо прожить ее сполна, верно?

Она запустила руку в сумочку и достала из него круглое зеркальце в позолоченной оправе. Ну да, я сам ей его и дарил. Раскрыла и протянула мне. Я взял его, а потом посмотрел на себя.

Лицо было большей частью в бинтах, особенно лоб и щеки. Это там, где меня порезали. Глаза опухли, правый так вообще был полузакрыт. Я попытался поднять его — не послушалось. Значит, эти ублюдки мне какой-то нерв задели.

Пока ничего не понятно. А потом мне стало понятно.

И стало ясно, почему имя Сэл не вызвало у меня никаких ассоциаций. Потому что гангстера, в которого не повезло попасть моей душе, звали совсем иначе. Он носил имя Чарльз, и только по старой памяти некоторые еще называли его Сальваторе.

А после сегодняшнего… Я даже знаю, какая кличка ко мне прилипнет.

Лаки. Счастливчик. Да.

Я нахожусь в теле Лаки Лучано. Самого, наверное, известного из всех итальянских мафиози. Человека, который по сути своей и создал италоамериканскую мафию, превратив ее из кучки разрозненных банд в организованный синдикат, в руках у которого было больше власти, чем у государства.

Зеркало само собой выпало у меня из разжавшейся ладони, но на пол не упало. Просто куда-то на кровать.