— Это ужасно, Чарли… — проговорила Гэй.

— Нет, — я качнул головой, и это движение сразу же откликнулось болью в шее. Да. Перерезанное горло. — Я жив. А это значит, что я настоящий счастливчик.

Она промолчала, а я внезапно почувствовал острое желание закурить. Я и в той жизни курил, пусть и пытался компенсировать это пробежками, физической активностью и другими занятиями типа регулярной русской бани. И вот сейчас…

— У тебя есть сигареты? — спросил я.

— Да, конечно, — она снова запустила руку в сумочку, достала пачку. — Ты думаешь тебя отпустят на улицу покурить? Я думаю, что нет. Медсестры не хотели меня пускать, но я договорилась с ними, десять долларов дала… А еще они говорили, что тебя придет допрашивать полиция, когда ты очнешься…

Она тараторила только так, и все это с родным сердцу русским акцентом. Не знаю почему, но я почувствовал к ней прилив нежности. Хотя настоящему Лучано это было не свойственно. Я знал, что он не собирался ни жениться на ней, ни заводить детей, и что помимо основной любовницы у него было несколько эпизодических.

И я был в курсе, что она тоже это знала. Но все равно любила его. По-своему, он был для нее не просто источником дохода.

— Я не думаю, что они будут против, если я покурю, — ответил я, пожав плечами. — Я же все-таки Чарльз Лучано.

Эти слова вышли из меня с какой-то горечью даже что ли. Ну да, теперь я он и есть.

А вот то, что насчет полиции узнал — это хорошо, это она вовремя упомянула. Я отчетливо знаю, что мне ничего нельзя говорить. Ни о том, на кого я работаю, ни о том, из-за чего меня пытались убить, ни о том, кто именно это делал.

Омерта. Кодекс молчания. Проблемы мы не выносим из семьи, мы решаем их сами. Вот и я так поступлю, пожалуй. Хотя будут допытывать, конечно.

— Ой, держи, — протянула она мне пачку.

Я внимательно рассмотрел ее. Темно-бордовый цвет, медальон, надпись «Pall Mall» и герб. Что-то подсказывает мне, что эти сигареты считаются более элегантными и женственными что ли. А ведь женщины сейчас курят, причем почти все. Эмансипация. Это началось еще с маршей суфражисток, а потом закрепилось в двадцатом, после того, как ввели избирательное право для женщин.

Я сунул в зубы сигарету, а пачку положил на деревянную тумбочку. Гэй поднесла мне зажигалку, я прикурил, затянулся, выпустил дым в потолок. Хорошо, никаких датчиков пожарной сигнализации нет, кроме носов медсестер и других пациентов. Но если на вторых мне наплевать, то с первыми я как-нибудь договорюсь.

— Оставь мне пачку и зажигалку, куколка, — попросил я. — Кстати, а какой сегодня день?