— Я то и имею в виду, — ответил я. — О каком таком роде занятий вы говорите?

И усмехнулся. Естественно он не мог сказать о том, что я замешан в организованной преступности. И если бы я согласился с этим — то это уже был бы прецедент. Потом на меня стали бы давить, и требовать сдать всех, в обмен на гарантии безопасности.

Призрачные. Потому что, насколько знал я настоящий, программы защиты свидетелей тогда еще не было. Это потом, в шестидесятых она появилась, когда парни стали сдавать друг друга и исчезать. А некоторые еще всплывали, а потом писали книги и выступали консультантами для фильмов и игр. О том, какими крутыми гангстерами они были в свое время.

— Я, насколько мне известно, владелец нескольких ресторанов и клубов, — проговорил я. — А еще занимаюсь коммерцией в сфере импорта и дистрибуции.

Да, именно так. Он может считать меня быдлом с улиц, просто бандитом, но я нынешний — это не тот Чарли Лучано. Это я, со своим опытом жизни в настоящем, которое на самом деле будущее, а сам я теперь в прошлом… Мозги сломать можно.

Короче, опыт общения с полицией и другими официалами у меня был, и я умел это делать. Пусть и не любил.

— Да но…

— И кто вам сказал, что это было покушение? — спросил я и тут же продолжил. — На самом деле я просто упал с лестницы. А потом ничего не помню.

— Упал с лестницы так, что нанес себе двадцать ножевых ранений и перерезал горло? — с сарказмом в голосе спросил Шли.

— По-видимому, там было рассыпано стекло, детектив, — ответил я.

— А что насчет людей, которые видели, как вы садитесь в темно-зеленый Форд Модель А без номеров на третьей авеню? — спросил он. — И кто-то из них даже видел у пассажира той машины что-то похожее на пистолет.

— Я ничего не помню, — я покачал головой.

Вот так вот. Молчать. На меня у них ничего нет, и они ничего от меня не узнают. Не отрицать, а просто «не помню». А то, что я упал с лестницы — это всего лишь версия.

— Мистер Лучано, хватит разыгрывать комедию, — проговорил он, чуть поднявшись. — Вас пытались убить, бросили на пляже, рассчитывая на то, что вы истечете кровью. И они попытаются сделать это еще раз. Если вы не будете говорить, то мы не сможем вас защитить.

— От чего? — спросил я. — От лестниц? Так сообщите, что их нужно сделать менее крутыми. А уборщики пусть лучше убирают битое стекло.

— Я понял, — он поднялся, убрал блокнот и карандаш в карман. — Мы так ничего не добьемся. Вам точно нечего мне сказать?

— Я хотел попросить вас закрыть занавеску, — кивнул я на окно. — Мне не хотелось бы, чтобы меня было видно с улицы в таком виде.