Нет, вот огоньки. Какие-то редкие, совсем не похожие на иллюминацию современных городов. А еще видно какие-то полуразвалившиеся лачуги, что-то вроде рыбацких сарайчиков, таких, какими я мог их представить.

И тут я понял, что мои руки связаны. Я попытался рвануть веревки, но не смог — они сидели крепко. Потом пошевелил пальцами. Нет, все еще ничего. Повернувшись, я с огромным трудом сел.

Где я? Ничего не понимаю. И кто меня избил? Причем, судя по боли, меня не просто избили, а еще и изрезали. Почему так шея саднит? Что случилось?

Я ведь, вроде, в машине взорвался? И это было в подземном паркинге обычного московского дома, многоэтажки. Так как же я вдруг оказался на берегу моря? Нет, даже океана.

По рукам потекла кровь, по предплечьями, на ладонь. Я с огромным трудом сумел свернуть правую трубочкой, после чего вытащил ее из мгновенно размокших веревок. А потом освободил и вторую. После этого дотронулся до шеи и нащупал там огромную резаную рану.

Твою ж мать! Мне ведь буквально перерезали горло. А почему тогда я еще жив? Почему до сих пор не умер? Потому что перерезали хреново. Скорее всего, когда полоснули, я дернулся и бритва, или чем там резали, пошло вскользь.

Остается только сдавить ладонью рану покрепче, чтобы хоть как-то остановить кровь.

Я огляделся… Вокруг было темно, и не имелось практически никаких следов человеческого присутствия кроме этих самых сараев, которые явно давно заброшены. Тогда я открыл рот и сиплым голосом простонал:

— Помогите!

Так. А почему язык с таким трудом выталкивает изо рта слова родной речи? Как будто мне они непривычны. Странные дела, вот совсем. Может быть, мне по голове прилетело так сильно?

А что, если попробовать на английском?

— Help! — крикнул я. — Is anybod here?

И снова какой-то акцент. Голос низкий, гортанный, но при этом есть что-то… Что-то знакомое. Да, я такое уже слышал, бруклинский уличный акцент. У меня было немало партнеров из Большого яблока, и я умел с ними говорить. В отличие от британцев — слова тех даже с моим знанием английского я едва различал.

И почему это у меня, человека, выросшего среди родных березок, внезапно вот такое произношение?

И я явно не в России. А как я сюда попал? Ничего не помню.

С трудом, опираясь свободной рукой о песок, я попытался встать, но не удержался на ногах и рухнул обратно на землю. На этот раз на живот. Голова закружилась, и меня чуть не вырвало. Похоже, что нечем.

Нет, идти — это не вариант. Остается только снова позвать на помощь.

— Madon', help me!

А откуда это «Мадонна» прорвалось? Это же вообще из итальянского.