Ладно. Через несколько секунд мне стало не до этого. Потому что снова посмотрев на воду, я понял, что волны активно накатывают на берег. А это означает только одно: начинается прилив. И если я сейчас же не уберусь с этого пляжа, то меня просто смоет. Плыть в таком состоянии я точно не смогу.

Но эта же мысль внесла мне в голову ясность. Меня собирались убить: избили, изрезали ножом, перерезали горло. А потом выбросили здесь, на пляже, как раз с расчетом, чтобы меня унесло в море.

Там тело, если и выбросит на берег, то в конечном итоге сильно побьет о камни, и опознать меня будет сложно. Да и морские обитатели сделают свое дело. Схема знакомая, пусть у нас в России она особо и не применялась.

Зато кто не слышал баек про «бетонные башмаки»? Или про то, чтобы закатать в асфальт. Каюсь, на заре своего бизнеса мне тоже подобным приходилось заниматься. Но только с совсем уж зарвавшимися отморозками.

Странное ощущение. Вроде бы оказался в откровенно плачевном положении, но голова работает на удивление ясно. И надо вроде бы предпринимать какие-то шаги к спасению. Хотя бы попытаться уползти отсюда, если я идти не могу.

И я пополз, загребая свободной рукой песок, а второй продолжая пережимать рану на горле. Туда-где были видны хоть какие-то огоньки, скорее всего уличных фонарей. А по мере того, как я полз, в голове стали появляться воспоминания.

* * *

Нью-Йорк, Манхэттен. Десятью часами ранее.

Я вышел из здания, поправил воротник пиджака. Дела шли хорошо, во внутреннем кармане лежал конверт с деньгами, который мне вручили с последнего дела. И настроение тоже хорошее. Жаль, что еще рано, иначе можно было бы завалиться в клуб и неплохо провести время с местными девочками. Или просто поиграть в карты с друзьями — в целом разное можно придумать.

А еще жаль, что больше половины конверта в итоге перекочует к моему боссу, Джо Массерии. Таковы правила — я должен отдавать ему долю. Да только вот он ни хрена не сделал для того, чтобы мы могли поднять эти деньги. Я сделал это сам, и начинал все с нуля.

Я снова поправил воротник, и двинулся по Третьей Авеню, что возле пятидесятой улицы. Манхэттен. Лучшее место для жизни, какое только можно придумать. Особенно если ты умеешь делать деньги.

А я умею, это точно.

Я вытащил из кармана часы на цепочке, посмотрел на них. Без пяти три часа после полудня. Можно остановиться поесть в каком-нибудь ресторанчике. Да, знаю я тут один за углом, неплохой. Его держит человек, лично обязанный мне, и естественно там меня кормят за счет заведения.

Туда я и двинулся.