— Матвей, во дворе сотня голодных дружинников после долгой дороги, — рубил я задачи. — Мясо на гриль, всё из ледника. Тимка, тесто на пиццу, и побольше. Лёшка, овощи и начинка. Федька, помогаешь всем. Через полчаса каждый человек должен жевать горячее. Исполнять!

Старшие сорвались с места, бросившись на кухню, а мелкие остались стоять.

Сенька громко шмыгнул носом, сделал шаг вперед, задрал голову и уставился на грозного Владыку, от одного вида которого бледнели князья и воеводы.

— Здрасьте, дедушка, — звонко выдал пацан. — С приездом!

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как в печи трещит полено. Могучий Святозар поперхнулся воздухом. Охранники Илариона машинально сжали рукояти мечей просто от шока.

Старец медленно опустил взгляд на чумазого Сеньку, который до этого убирался у печки. Его седые брови поползли вверх.

— А это… кто такие? — с неподдельным недоумением спросил глава Инквизиции.

— Да детишки мои, — я подошел и положил руки на плечи Гришке и Маше. — Вместе живем. Так что привыкай, дед. Правнуки у тебя теперь тоже есть.

Иларион замер. Его сухие, изрезанные морщинами губы дрогнули. Он посмотрел на меня, потом на детей.

И вдруг раскатисто рассмеялся таким смехом, от которого вздрогнули даже его собственные гвардейцы. Иларион смеялся до слез, сотрясаясь всем телом и опираясь на свой посох.

Гришка, восприняв смех как сигнал к действию, тут же подскочил к Владыке и бесстрашно ухватил его за изуродованную подагрой руку. Маша, не отставая, вцепилась во вторую.

— Пойдем за стол, дедушка! — затараторил Гришка, уверенно таща главу Инквизиции к ближайшей лавке. — А ты на коне приехал? А меч у тебя есть? А нам дядя Данила конфет привез, хочешь поделимся? Только Сеньке не давай, он уже три съел!

— Я две съел! — тут же возмутился Сенька, бросаясь следом за ними. — Деда, не слушай его!

Иларион, человек, чьим именем пугали весь Север, покорно позволил детишкам усадить себя за стол, слушая их щебет с таким выражением лица, будто ему только что подарили весь мир.

Я обернулся. Мужики стояли с отвисшими челюстями, напрочь забыв и о княжеской осаде, и о надвигающейся войне.

— Так, всем отдыхать с дороги, — я посмотрел на Панкрата. — Давай, дядька. заводи парней. В тесноте да не в обиде, — тот кивнул, а я перевёл взгляд на Илариона. — Для тебя, дед, сам приготовлю.

Я ушёл на кухню. Из-за блокады мы не работали сегодня и я боялся, что продукты просто испортятся. Теперь им испортится не суждено и это прекрасно.

Там уже кипела работа. Лёшка резал овощи, Федька таскал дрова к печам. Я прошёл мимо них к главной жаровне и достал из ледника отборную вырезку, которую берёг для особых случаев. Выдержанное мясо, от которого даже в сыром виде текли слюнки.