По Договору Ряда он не имел на это права. Вольный город нанял его для защиты, а не продался ему в холопы. Да только Великому Князю, похоже, плевать на договоры.

Двери в Большую палату были распахнуты. Изнутри доносились голоса.

Белозёров остановился.

Он узнал голоса Саввы Лыкова, Ростислава Жилина. И ещё голоса, много голосов, и все они звучали зло.

Слухи всё-таки дошли.

Белозёров закрыл глаза на секунду. Потом выпрямил спину, расправил плечи и шагнул в палату.

За длинным столом сидел весь Совет Гильдий. Савва Лыков во главе, по бокам — Жилин, Сомов, Кузьмин, Щукин. Дальше — Савельев, Ухов, Телятников и ещё с десяток старшин помельче.

Но не они заставили Белозёрова сбиться с шага.

В дальнем конце палаты, у стены, отдельно от остальных сидели четверо.

Совет Господ.

Илья Петрович Вершинин — лис, чьи руки были в каждом крупном деле города последние тридцать лет. Дмитрий Фомич Голицын — тихий человек с мёртвыми глазами, о котором говорили, что он знает все тайны всех семей Севера. Пётр Алексеевич Галочкин — бывший воевода, ушедший в тень после какой-то тёмной истории при дворе. И Василий Игнатьевич Бехтерев.

Если Совет Господ пришёл — дело дрянь.

— Ну наконец-то, — Лыков поднялся из-за стола. — Явился, Еремей. Мы тут заждались.

Белозёров прошёл к своему креслу. Сел и положил руки на подлокотники.

— Савва, — сказал он спокойным голосом. — Господа. Чем обязан?

— Чем обязан⁈ — Жилин вскочил, опрокинув стул. — Ты ещё спрашиваешь⁈ Весь город гудит, что Князь поставил нас на кон, а ты два дня молчал!

— Сядь, Ростислав.

— Не сяду! — Жилин ткнул пальцем в Белозёрова. — Ты что задумал, а? Сговорился с Всеволодом? Решил нас всех под монастырь подвести⁈

— Я сказал — сядь.

Голос Белозёрова не изменился, но что-то в нём заставило Жилина захлопнуть рот и плюхнуться обратно на поднятый стул.

Белозёров обвёл взглядом палату. Остановился на Совете Господ. Вершинин смотрел на него без выражения, как смотрят на подсудимого.

— Вы пришли меня судить, — сказал Белозёров. — Или разобраться, что произошло?

— А ты объясни, — подал голос Галочкин. Бывший воевода говорил тихо, но его слышали все. — Объясни нам, Еремей Захарович, как так вышло, что Великий Князь распоряжается нашим городом, как своим поместьем.

Белозёров помолчал, собираясь с мыслями, и тяжело вздохнул.

— Вы хотите знать, как так вышло, — сказал он. — Хорошо. Расскажу.

Он встал из кресла и прошёлся вдоль стола, разминая затёкшую шею. Двое суток без сна давали о себе знать.

— Два дня назад мы с Всеволодом прибежали в трактир Веверина, потому что приехал Иларион. С нами ещё был Оболенский. Против нас был рыжий повар со всей своей шайкой. Святозар с дружиной и Иларион с сотней храмовников.