— Это все знают, — буркнул Сомов.

— Знают, да не понимают, — Вершинин чуть повысил голос. — Всеволод поставил на кон пять районов Вольного города — это считай весь город! Пять районов, которые ему не принадлежат. Он заложил чужое имущество, как пьяный мужик закладывает соседскую корову.

Купцы запереглядывались. Белозеров усмехнулся. Он не сомневался в Вершинине. наконец-то хоть кто-то поднял эту тему.

— По Договору Ряда он не имел на это права, — продолжал Вершинин. — Ни малейшего. Он мог поставить свою казну, лошадей, терем, но не наш город!

Галочкин кивнул.

— Илья Петрович говорит правду. Князь нарушил договор в тот момент, когда открыл рот про ставки.

— И что с того? — Жилин развёл руками. — Что мы ему сделаем? Он Великий Князь. За ним стоит вся мощь Севера.

— В том-то и беда, — Вершинин посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Если Князь выиграет этот турнир, он заберёт пять районов по праву победителя, — он оглядел вытаращивших глаза купцов. — Что? Не подумали об этом? Решили, что повар хочет город забрать, а князь весь в белом? Он не возражал против такой ставки, чтобы забрать город! И никто не сможет ему возразить. Он скажет — я выиграл честный поединок, город принял условия, извольте подчиниться.

Он сделал паузу.

— А потом он придёт за остальным. Сегодня город, завтра пошлины с торговли, послезавтра подати с каждого двора. Так же, Еремей Захарович, он повара душил? — Еремей кивнул. — Вот. Он покажет всем, что Договор Ряда можно рвать в клочья. Что Вольный город можно доить как корову, если хватит наглости.

По палате прошёл ропот. Купцы переглядывались.

— Он сломает нашу независимость, — тихо сказал Голицын. — Вот этим турниром. И мы сами откроем ему ворота, если проиграем.

Бехтерев, молчавший всё это время, вдруг заговорил. Голос у него был скрипучий, как несмазанная петля.

— Выходит, чтобы спасти город, Великий Князь должен быть публично унижен на арене. Растоптан и размазан перед всем Севером. Иначе нам конец. Но тогда выиграет повар и тоже заберет город себе. Куда ни кинь всюду клин.

Слова повисли в воздухе.

Белозёров смотрел на Совет Господ, на купцов и на их посеревшие лица. Они наконец поняли то, что он понял два дня назад. Всеволод перестал быть неудобным князем, которого можно терпеть и задабривать. Он стал угрозой для города.

И чтобы эту угрозу устранить, им придётся сделать то, чего они никогда не делали раньше.

Лыков первым нарушил тишину.

— Погоди, Василий Игнатьевич, — он потёр лоб. — Ты говоришь, Князь заберёт город, если выиграет. Но если выиграет повар, он тоже заберёт город. Те же пять районов, только в другие руки. Какая нам разница, кто нас ограбит?