Не знаю, сколько длилась наступившая после удара тишина. Оглушительная, звенящая, жуткая.
Кажется, лишь спустя вечность её нарушил яростный рёв Клерта:
— Твою мать, Ноэро! Ты что наделал⁈
Глава 15
Этот вопрос ещё долго звучал у меня в ушах, смешиваясь с монотонным гулом голосов. Когда первый шок прошёл, к Стейроду бросилось двое парней из старшего отряда, чтобы поднять то, что от него осталось.
— В лазарет его! Живо! — придя в себя, скомандовал Клерт.
К счастью, осталось там немало. Он даже смог самостоятельно перебирать ногами, хоть при этом и вис на кадетах наподобие тюка с ветошью.
Стейрода уводили, а я будто наяву продолжала видеть, как на теле кадета тлеет одежда и мускулистая грудь покрывается жжёными ранами. Огонь погас почти мгновенно, оставив на коже кровоточащие отметины. Представляю, как ему сейчас больно…
Больно!
Только тут я поняла, что ладони страшно печёт, а опустив взгляд, поспешила завести руки за спину. Иллюзия таяла, открывая повреждённые участки кожи, и, если я сейчас не соберусь, не успокоюсь, не отвлекусь от боли, станет ещё хуже.
Тогда все узнают, кто из Ноэро не выполняет приказы.
Зажмурившись, поплотнее сцепила зубы, глубоко вдохнула, а затем тихо выдохнула. Всё хорошо. С плюющимся ядом профессором разберёмся позже. Главное сейчас — удержать иллюзорный облик и не раскрыть себя.
— Иди за мной! — процедил полковник.
Рявкнул остальным, что занятие окончено, и повёл меня, как заключённую, за собой в замок. Честно говоря, я была даже рада исчезнуть с глаз кадетов, не чувствовать на себе их взглядов.
То, что для старшекурсников я теперь живая мишень, было очевидно. Но об этом я тоже подумаю после. Стану ещё больше походить на Рифера. Другими словами, буду решать проблемы по мере их поступления.
— Куда вы меня ведёте? — спросила, устав вслушиваться в раздражённую дробь шагов военного.
Ну, и чтобы отвлечься от боли. Я бы многое отдала, чтобы опустить руки в прорубь. Жаль, сейчас не зима, а я не у затянутого льдом пруда.
— Тебе ещё хватает наглости задавать вопросы? — проговорил Клерт с каким-то неприятным треском, будто крошил зубами лёд, о котором я так много думала.
— Я защищал друга.
— Ты ослушался моего приказа! — взревел он, окончательно потеряв над собой контроль.
Бешеный.
— За это в армии могут и расстрелять.
— Мы не в армии, а на первом курсе обучения и…
— Ещё одно слово, мальчишка, и я вышвырну тебя в это окно, — кивая на витраж, по которому вились золотые колосья, пригрозил разгневанный мужчина.
Заглянув в его налитые кровью глаза, поспешила умолкнуть, втайне радуясь, что меня назвали мальчишкой. До последнего буду цепляться за образ брата — пусть хоть убивают!