Вот и сейчас, подскочив ко мне, фамильяр возмущённо боднул меня в бок. Спасибо духам, на мне был корсет, иначе бы без синяков не обошлось.

— Эй! — возмутилась я, борясь с желанием шлёпнуть этого цыпу-переростка по его цыплячьем заду. — Я не специально. Меня хотят заставить!

— В могилу ты меня сведёшь, Лайра. В мо-ги-лу! Сначала махинации с силой, теперь это джарово замужество. Совсем, деточка, свихнулась?

— Ещё нет, но шансы есть.

Эшвар раздражённо фыркнул, явно не оценив мой юмор.

— Выкладывай! — потребовал деловито. — Кто, почему, для чего заставляет?

Тяжело вздохнув, я рассказала о приезде генерала и его грандиозных на меня и на брата планах.

— М-да, засада, — глубокомысленно изрёк хранитель, умудрённый веками опыта. Вскинув на меня глаза, поинтересовался: — И что будем делать, Лайра?

— Это-то я и хотела у тебя спросить. Может, есть идеи? Предложения?

— Как насчёт убить? — тут же среагировал Эшви. Заметив, как меняется выражение моего лица, поспешил успокоить: — Не тебя. Эскорна.

— Звучит заманчиво, но давай всё же без крайностей.

Фамильяр сосредоточенно заходил по молельне.

— Убийство, значит, отменяется. Обидно, досадно, но ладно. А может… всё-таки оставим в качестве запасного варианта? — уточнил после короткой паузы.

— Эшви!

— Ну хорошо, хорошо… Тогда предлагаю устроить ему амнезию, чтобы забыл и о тебе, и о Рифере.

— И как ты себе это представляешь?

— Падение с лестницы, из окна спальни, — принялась перечислять кровожадная цыпа.

— А если серьёзно? — застонала я тихонько. — Эшви, у меня жизнь, между прочим, рушится.

— Так и у меня тоже, Лайра, и у меня тоже. Снова. Если всё раскроется…

Эшвар выразительно зажмурился, всем своим видом показывая, что мы в полной… безвыходной ситуации. Да-да, полной и безвыходной.

— Может, спросишь у предков совета? — проронила с мольбой в голосе.

Честно говоря, я за тем сюда и пришла. Попросить помощи у духов через фамильяра. Жаль, что в ответ получила снисходительный смешок и горькие слова:

— Тебе прекрасно известно, что они скажут. Рифера благословят на учёбу, а тебя… А тебя они знать не желают. И никогда не простят.

— А прапрабабушка Мэв? — ухватилась за последнюю надежду. Кто-кто, а она точно должна понимать всю полноту нашей… безвыходной ситуации.

— Я с этой… этой… — Не придумав, чем заменить явно непристойное словечко, фамильяр ворчливо продолжил: — Не желаю я с ней говорить. И точка! Да и она со мной тоже. Никогда меня не уважала и за хранителя не считала. Неблагодарная!

— Но если ты к ней по-хорошему…

— Я со всеми, Лайра, по-хорошему! Просто не все видят в моём хорошем хорошее!