Минуты через три сковорода опустела.

Беллатрикс откинулась на стуле, глядя на начищенное до блеска дно. Щёки её порозовели, глаза блестели, дыхание участилось. По губам скользнула блаженная улыбка.

— Ингредиенты были такие простые, — прошептала она. — Но ничего вкуснее я в жизни не ела. Откуда ты умеешь так готовить?

— Просто готовил, как чувствовал, — снова пожал я плечами.

Встал, забрал сковороду, сполоснул её водой из кувшина и вытер тряпкой.

— Ладно, мне пора на работу.

— Из-за разрушения купальни у всех её работников сегодня выходной, — Беллатрикс тряхнула головой, возвращаясь к привычному тону. — Так что тебе сегодня никуда не надо.

Выходной? Да ладно. Впервые за всю эту сумасшедшую неделю?

Я почувствовал, как напряжение последних дней начинает отпускать. Можно просто отдохнуть. Выспаться. Или…

Дверь кухни распахнулась. На пороге стоял парнишка в форме посыльного.

— Старейшина Беллатрикс. Вас срочно вызывают в главный павильон.

Беллатрикс поджала губы. Встала, одёрнула платье, и вся мягкость, появившаяся за завтраком, исчезла без следа. Снова холодная, собранная, готовая ко всему.

— Удачи, — сказал я.

Она коротко кивнула и вышла вслед за посыльным. Дверь закрылась, и на кухне стало тихо.

Серьёзный разговор про сгоревший павильон её точно ждёт. Ну да это её проблемы.

Я прибрался на столе, вымыл сковороду и, насвистывая под нос, отправился к себе. Хотелось просто посидеть в тишине и осмыслить события прошлой ночи.

Толкнул дверь своей каморки. Она встретила меня запахом сушёных трав и старого дерева. Я уже собирался завалиться на лежанку, но сначала решил убрать рабочую робу. Распахнул дверцу грубо сколоченного шкафа, чтобы повесить одежду на крючок, и замер.

В углу, на верхней полке, лежала соломенная шляпа. Широкополая, потрёпанная временем, с выцветшей лентой вокруг тульи.

Странно, я и раньше видел её здесь. Она пылилась на этой полке с самого первого дня, как я осознал, что потерял память. Но всю прошлую неделю был настолько вымотан работой и тренировками, что воспринимал её просто как часть интерьера, как какую-то старую ненужную вещь. А теперь, когда взгляд стал яснее, я заметил кое-что ещё.

На ленте поблёскивал маленький круглый значок.

Взял шляпу в руки и пригляделся. На эмали красовалось изображение… летающего поросёнка в языках пламени.

Что-то шевельнулось в глубине памяти. Смутное, неуловимое. Этот символ казался знакомым, хотя я не мог вспомнить, где видел его раньше. Летающий поросёнок…

Хм, я покрутил шляпу в руках. Солома была старой, но плетение оказалось на удивление крепким. Она легла мне на голову прямо как влитая.