А, так вот что это было. Не случайный выброс энергии, а часть испытания. Мило, что тут ещё скажешь…
Я открыл рот, чтобы уточнить детали, но поросёнок вдруг резко вскинул голову и расплылся в злорадной ухмылке. Настолько злорадной, насколько вообще может ухмыляться свинья.
— Хватит болтовни! Пришло время исполнить волю великого Броулстара!
Он хлопнул передними копытцами друг о друга, и пещера содрогнулась.
Нет, не так. Пещера взревела!
Пол под ногами затрясся на столько сильно, что я едва устоял. Со сводов посыпалась каменная крошка, колонны сросшихся сталактитов зазвенели на разные голоса, а где-то вдалеке что-то громко хрустнуло.
— Чтобы получить наследие и выбраться отсюда, — закричал поросенок. — ты должен коснуться сферы! Иначе ты здесь сдохнешь! Хрю-хрю-хрю!
И в следующую секунду фиолетовая вспышка ударила по глазам.
Когда зрение вернулось, постамент с мёртвым практиком и сферой между его ладонями стоял на другом конце пещеры. В метрах ста, не меньше. Там же парил поросёнок, помахивая копытцами на прощание.
Пол передо мной треснул.
Трещина расширялась, превращаясь в провал, из которого вырвался столб фиолетового пламени. Жар опалял лицо даже на расстоянии.
Справа пошла ещё одна трещина. Ещё столб огня. И ещё. По всей пещере разверзались провалы, извергая потоки огня и превращая каменный пол в смертельный лабиринт.
В этот же момент сверху донёсся скрежет.
Я поднял глаза и увидел, как от свода отделяется здоровенный сталактит размером с человека. Каменная глыба падала прямо на меня, набирая скорость с каждой секундой.
Ну песец просто…
Глава 10
Жар ударил в лицо, едва Виктор распахнул дверь спальни.
Эмма лежала на полу, скрючившись в позе эмбриона. Её тонкое тело сотрясали судороги, а по коже плясали языки оранжевого пламени, вырывающиеся прямо из тела и оставляющие на паркете чёрные подпалины. Девчонка горела изнутри.
Она кричала от боли.
Виктор прислонился плечом к дверному косяку с полным равнодушием к ее воплям и сложил руки на груди.
— Любопытно, — склонил он голову набок, разглядывая племянницу с выражением на лице, с каким торговец оценивает товар на прилавке.
Пламя было намного ярче, чем в прошлый раз. Языки огня поднимались на целую ладонь над её кожей и отбрасывали на стены причудливые тени.
Родословная проявилась сама по себе, без всякой внешней стимуляции.
Эмма подняла на него глаза, полные боли и ненависти, и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.
— Твоя маленькая голодовка… — усмехнулся Виктор, отлепившись от косяка, и неспешно двинулся к ней, обходя тлеющие участки паркета. — Ты ведь думала, что сопротивляешься и замедляешь процесс?