Концентрация огненного элемента росла с каждой минутой. Сколько же там сейчас, двадцать? Тридцать тысяч? Неужели этот наглец действительно…
Додумать мысль она не успела.
— Ай! — вскрикнула Мира. — Горячо!
— Слишком… слишком жарко! — Нора вскочила на ноги, её лицо побагровело.
Пар, ещё минуту назад такой приятный, превратился в обжигающую волну. Он жёг кожу, обжигал лёгкие при каждом вдохе.
— Что происходит⁈ — взвизгнула Лиана, срываясь с места.
— Не могу больше терпеть!!!
Паника охватила всю купальню. Девушки вскакивали со скамей, хватаясь за полотенца, спотыкаясь друг о друга в клубах раскалённого пара. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь, кто-то просто метался, не понимая, куда бежать.
Беллатрикс распахнула глаза. Ей тоже приходилось не сладко, еще чуть-чуть и она получит ожоги.
Горячая ярость вспыхнула в её груди, под стать окружающему жару. Этот… этот наглец!
— Да что он там вытворяет?!!! — она сорвалась с места, на ходу подхватив ближайшее полотенце и кое-как обернув его вокруг себя.
Ученицы рванули следом.
Коридор промелькнул мимо в мгновение ока. Лестница вниз, поворот, ещё один. Топот босых ног позади, возмущённые крики, шлепки полотенец по раскрасневшейся коже.
Беллатрикс влетела в кочегарку, рывком распахнув тяжёлую дверь, и замерла на пороге.
Печь ревела как разъярённый зверь. Пламя внутри было ослепительно-белым, почти нестерпимым для глаз, а индикатор на боковой стенке показывал цифру, от которой у Беллатрикс перехватило дыхание.
Больше пятидесяти тысяч.
А в углу кочегарки, за низким столиком, сидели двое. Иви и кучерявый уборщик, которого, кажется, звали Лего. Перед ними стоял фарфоровый чайник, несколько пиал и тарелка с печеньем.
Они непринуждённо вели разговор и пили чай.
Спокойно, словно не замечая ни рёва печи, ни раскалённого воздуха, ни группы полуголых разъярённых девушек в дверном проёме.
— … и тогда я понял, что нужна тачка, — говорил Иви, отпивая из пиалы. — Лопатой такую температуру не поднять, физически не успеть, понимаешь?
— Гениально! — Лего хлопнул себя по колену. — А я бы ни за что не додумался. Пять лет тут работаю и всё время думал, что десять тысяч это предел…
Беллатрикс почувствовала, как глаз начинает дёргаться.
— Ты! — голос вырвался из горла раньше, чем она успела сформулировать связную мысль.
Иви обернулся, держа пиалу в руке. Его взгляд скользнул по Беллатрикс — растрёпанной, раскрасневшейся, едва прикрытой сбившимся полотенцем — и по толпе учениц за её спиной, выглядевших не лучше.
— О, старейшина, — он приподнял пиалу в приветственном жесте. — Чаю?