Волосы. Они были у неё мягкими и длинными. Каштановыми? С нитками проседи, которые та не желала закрашивать. У неё был округлый, чуть курносый нос. Веснушки. Но всё это не складывалось в картинку.

Полина стиснула зубы.

Пронумеровала цифры донизу. Когда дошла до семи, в самом конце таблички, та вдруг удлинилась, образовав место для новых пунктов.

Полина хмыкнула, подвела черту. На строках один-пять вывела фигурную скобку и написала: «не помню». Это нормально, не помнить ранее детство. Потом решила заняться Новыми годами.

Всякий раз они с Пушинкой покупали живую ёлку и наряжали её. Всякий раз загадывали желания под бой курантов: Пушинка свои рисовала, а Полина записывала. Потом сжигали вместе, подпалив разноцветные квадратики бумаги зажигалкой, и топили пепел в бокале с яблочным соком, в который Полина добавляла минеральной воды: и получалось «шампанское». Пили по очереди, каждая стараясь ухватить губами пепел.

Желания были всё равно общими.

Последний Новый год Полина помнила очень и очень ясно, его переполняли детали. Тот, что был перед тем…

Оказался очень похожим.

Но они вообще всегда похожи, в особенности если у тебя маленькая дочка!

Восьмые марта Полина решила отложить. Она встала, перебралась на койку, повернулась лицом к волокнистой стене и закрыла глаза.

Разбудил Вольфганг Пэй: объявил, что хотел бы пообщаться перед ужином. Призрак застыл над табличкой, читая наброски, полные пробелов.

— Где вы были в последний Новый год? — поинтересовался он.

— Дома. На кухне, — сурово объявила Полина, недовольная резким пробуждением: ей снилась Пушинка.

— Поздравления нужно приносить и прислуге?

— У нас не было прислуги! В реальности каждый сам делает все дела! — воинственно отрезала пациентка.

— Можете описать эту… кухню для дел?

— Пожалуйста, — пожала она плечами и начала перечислять всё: от обоев, немного испачканных жиром над плитой, до чуть треснувшего цветочного горшка на окне.

— А на год раньше?

— Да всё то же самое! — отрезала Полина.

Ей не хотелось обсуждать недоконченный перечень праздников. Он её смущал. Не хотелось и дописывать список, хотя она собиралась.

— А сейчас вы что-то переделали там, в интерьере? — спросил призрак.

— Нет, нас всё устраивает! — раздражённо просипела Полина. Потом подумала и прибавила: — Цветок зацвёл.

— Что ж, развлекайтесь, барышня, — словно бы почувствовав её скверное настроение и смилостивившись, сказал призрак и поплыл к стене. — Будет здорово, если вы ещё поработаете перед ужином. Наверное, Дайнара что-то напутала, это бывает с ней постоянно…

— При чём тут Дайнара⁈ — вскинула брови Полина. Она почти забыла старушку, считающую себя мужчиной, с которой много разговаривала до заключения в лазарете. Всё вымыли переживания от уколов эмоциями.