Она старалась не верить в болезнь своей дочери, но с каждым днём это выходило всё хуже и хуже. Хотя ничто в её поведении когда-то не вызывало тревог.

На острове д’Эмсо оказался расположенным не только один лишь замок князя и хозяйственные постройки вокруг. В низине слева и вбок от главных ворот Полина, к своему удивлению, нашла у подножья скал небольшую деревню, в которой жили люди. Она насчитала там восемнадцать домиков. Тамошние обитатели сновали между ними, плохо различимые с высоты.

Ходить гулять в том направлении Сюй отказался.

— Простолюдины этого острова не любят господ, барышня, — пояснил он. — Пожалуй, даже поболе, чем то бывает зачастую везде. Не стоит накликивать неприятности. Ни на себя, ни на них.

Ответ был довольно туманный, но пришлось этому правилу следовать.

Ещё у подножия скал в некоторых местах чернели входы в гроты, а может быть, и глубокие пещеры — проверить это тоже не получалось: протестовал Сюй, ставший её постоянным сопровождающим. Отделаться же от него на прогулке было никак невозможно. Полина даже не знала, дозволялось ли ей (то есть Эднаре) когда-либо бродить вне замка одной.

Многочисленные братья д’Эмсо Полину не любили. Младшие или дразнили, или боялись её. Похоже, страшилки о сестрином безумии стали их постоянным жизненным фоном и заменили сказки старых нянюшек, или кто тут приглядывает за маленькими детьми? Уж точно не княгиня.

Иногда Полине казалось, что та даже не будет в состоянии назвать по памяти имена всех своих сыновей — настолько сильно ей было наплевать на них, и на всех детей разом. Лишь бы не доставляли хлопот. Полина делать это перестала, и княгиня старалась вовсе к ней не приближаться.

Миленькая семейка. Не странно, что Эднара слетела с катушек!

Каково расти в такой атмосфере с детства? В кого можно вырасти?

Ответ был на лицо — в злобную эгоистку Ариазу, которая ненавидела всех в семействе так же, как и её мать, и думала только о том, чтобы поскорее выйти замуж и сбежать отсюда.

Полине казалось, что коротать время в перерывах между приёмами пищи, вызовами к князю и сном, очень помогли бы книги, но Сюй поразился и разъяснил, что дамам не пристало читать.

Оставались только прогулки в сопровождении семенящего послушка и бесконечные размышления.

Внутри здания её тоже по большей части не оставляли одну вне спальни. Иногда негласно — но Полина замечала, как топорщатся стены, а если Сюя позвать — он выходил тут же, прорисовываясь из какого-то окружающего предмета.

В целом, послушок был безобидный. Он не причинял вреда Полине, не ябедничал на неё (так казалось) и не особенно мешал.