Князь Вигранд не любил этих детей, словно бы рождённых в насмешку, хотя и должен был передать им потом свои владения. Но нынче потому он желал отмежеваться полностью.

Для того был приглашён над — перепланировать часть владений удобно для всех. До того с выросшими детьми получались постоянные встречи, а счастливая мысль пришла к Вигранду лишь теперь.

Что именно притом Тайлид смог узнать такого, что требовало нарушать закон и тратить драгоценную услугу, ни Полина, ни князь не выяснили.

Крепко держа дочь за руку и совершенно не обращая внимания на то, что у той стоят в глазах слёзы и стремительно опухает щека, отец Эднары д’Эмсо положил ладонь на бугристую спину виграндовского работника, и тут же Полина почувствовала, что начала отдавать магию. Это значило, что дело не такое простое, как чистка стойл одомашненных перевёртышей.

Очень и очень непростое! Она едва не упала от нахлынувшей слабости.

— Что вы… как вы смеете! — успел крикнуть над, повернувшись к обидчикам. Его блёклые наросты побагровели, но потом колоссальное (судя по ощущениям Полины) воздействие сломило его волю, и существо прекратило и возмущаться, и пытаться воспротивиться неизбежному.

«Вырвать сейчас руку и убежать! — свирепо думала Полина, поджимая немеющие губы и послушно (ради Пушинки!) глядя, как стекленеют глаза нада-работника. — И поглядеть, как этот чел донесёт на тебя, урода, куда следует!»

Щека болела, в особенности если шевелить нижней челюстью, а зубы сейчас пришлось с силой сомкнуть от напряжения. Вечером, уже в замке д’Эмсо, послушок Сюй исцелил её лицо, но обида осталась в сердце Полины надолго. Князь более чем красноречиво напомнил о том, кем на самом деле был.

А был он мерзавцем, что бы там ни балаболил Извечный Туман из золотой рюмки! Вот уж кто не заслуживает ни таких, как Полина, даров, ни снисхождения, ни сочувствия! И всех своих сыновей он получил по заслугам, раз уж тут это — такая проблема!

Может, донести на князя? Судя по разговорам, околдовывать нада — прям очень плохо и незаконно. Плаха?

Если этого придурка казнят, не отпустит ли Полину Туман домой, пускай и провалившую дело, но всё-таки уже бесполезную?..

Только была ещё загадочная болезнь дочери. Навряд ли долбанный Туман сочтёт донос, который приводит к казни, почтительным отношением к отцу и согласится награждать её, как обещано!

И что же? Надо годами сносить попрёки и побои, бояться даже рот раскрыть при этом придурке без гроша, готовым за звонкую монету хоть конюшню почистить, хоть преступление совершить⁈

Дворянин, мля! Благородная, мать его, особа!