Обе девушки запрыгнули внутрь головной повозки и уселись на мешки, я же ещё раз прошёлся вдоль нашей походной колонны. Пять запряжённых могучими тяжеловозами фургонов, в которых разместились вооружённые орки, и в которые мы загрузили мешки с провизией, походные шатры в сложенном виде, а также товары для обмена с гоблинами. Сопровождение и разведку обеспечивала тройка гоблинов на шустрых варгах, а также двое конников из людей Мансура, сам же руководитель наёмников сейчас выполнял роль кучера в головной повозке. Все были в сборе, так что отправлению ничего не мешало.
— Поехали! — скомандовал я Мансуру и уже собирался было запрыгивать в первую повозку, как обратил внимание на бегущую ко мне со всех ног по спящему ещё лагерю целительницу Луану. Босоногую, растрёпанную и в белой ночной рубахе, поверх которой девчонка накинула лёгкое постельное покрывало — видимо, времени нормально одеться совсем не было.
Луана подбежала и, остановившись в шаге от меня, сняла со своей шеи оберег Матери-Живицы. Попросила меня слегка наклониться и благословила, произнеся хвалу небесной богине и приложив к моему лбу «египетский крест» анкх с петелькой вместо верхней части креста.
— Я буду за тебя молиться, Альвар. Обязательно возвращайся живым!
После чего, кинув быстрый взгляд на старшую жрицу, с недовольным видом высунувшуюся из второй повозки, быстро чмокнула меня в щёку, развернулась и убежала.
— И что это сейчас было, Альвар? — заинтересовалась и даже подсела ближе любопытная Тильда, когда я разместился возле кучера. — Эта мелкая скромница, которая боится меня словно демона и избегает любых разговоров со мной, твоя девушка?
— Даже не знаю…
Я и вправду не знал, как ответить на этот вроде простой вопрос моей гостьи. Орки поголовно считали Луану женщиной вождя, поскольку юная жрица регулярно по вечерам приходила ко мне в шатёр, а бывало и оставалась у меня до утра, когда засыпала от усталости, и я осторожно перекладывал её на свою постель. Со стороны, наверное, это смотрелось однозначно, вот только у нас с целительницей были чисто дружеские отношения. В первое время девушка приходила учить меня грамоте. Кроме того, долгое время я был единственным, с кем Луана вообще могла здесь поговорить, так что у неё просто не было выбора.
Сейчас же, когда читал я бегло, да и писал вполне нормально, а сама целительница уже более-менее могла изъясняться на орочьем языке, Луана всё равно продолжала по вечерам навещать меня. Приходила отдохнуть после тяжёлой смены в лекарском шатре и попить чаю со всякими вкусняшками, которые готовил специально для неё домовой Хельмут. Изливала душу после своей нелёгкой работы, делилась своими мыслями о будущем или рассказывала о жизни в монастыре Матери-Живицы. После смерти юной служанки Хани свой собственный шатёр Луана не любила, ей там было одиноко, грустно и даже временами страшно. Я неоднократно предлагал целительнице подыскать для неё другую служанку — например, ту же гоблинскую девочку-сироту по имени Лайя, которая принесла к нам чуму и сама долго болела, но в итоге выжила и поправилась. Но Луана неизменно отказывалась.