Я же пока находился в медицинском шатре — сидел на складном стуле, раздетый по пояс, а целительница Луана профессионально и быстро заканчивала перевязку. До этого жрица и две её помощницы-орчихи отмыли мой торс от крови, быстро зашили рану и наложили на неё смоченный в чём-то едком и вонючем тампон, после чего жрица ещё и усилила лечебный эффект заклинаниями.
Луана заверила меня, что рана не слишком опасная, да и пронзивший меня клинок отравленным не был, к тому же на исцеляющую магию она не поскупилась. Так что всё должно было зажить без последствий дней за пять, разве что шрам на спине останется. Но первые три дня мне нежелательно было напрягать правую руку, а уж тем более махать мечом или поднимать тяжести. Что ж, далеко не самый худший исход вышел дуэли с прославленным мечником и последующего подлого нападения, и большим чудом было то, что я вообще остался живым.
Напротив меня на соседнем стуле сидела бледная как мел эльфийка Диасса и крепко держала меня за руку. Молодая княгиня присутствовала даже во время операции — целительница и её помощницы не смогли выгнать постороннюю из шатра лекарей и в итоге махнули на эльфийку рукой, позволив остаться. Но и во время наложения швов, и сейчас во время перевязки княгиня всё время молчала. Возможно, стеснялась при посторонних рассказывать о своих переживаниях и чувствах, хотя всё это даже без слов читалось в глазах эльфийской девушки.
И дело тут было не только в искренней и глубочайшей благодарности за устранение коронованного обидчика. Да, Диасса была мне бесконечно благодарна. Если и бывает максимальный уровень по принятой среди эльфов «шкале признательности», то я сумел его достичь. Фактически, чего бы я сейчас ни попросил, эльфийка бы мне не отказала. Но дело было скорее в другом. Я прекрасно помнил слова княгини, что в случае моей смерти на Глинском поле сама эльфийка не видит смысла жить дальше. И подозревал, что после вызова меня на дуэль легендарным среди эльфов Валькором Непревзойдённым Мечником княгиня уже мысленно распрощалась с жизнью и настолько сильно волновалась за меня, что до сих пор ещё не полностью успокоилась.
Что же до самого князя Валькора, то его отрубленная голова стояла на столике рядом со мной, и орки даже нацепили на неё слетевший серебряный венец с огромным рубином. Острейший изогнутый клинок то ли из серебра, то ли из мифрила, а также снятый с отрезанной руки магический перстень и все остальные украшения князя мне тоже принесли, и я велел убрать их к моим вещам, чтобы дома в спокойной обстановке разобраться. Особенно меня интересовал перстень, останавливающий время, поскольку про такие могущественные магические предметы я даже и не слышал. Разобраться бы, как этот артефакт работает, и… тут моя фантазия просто фонтанировала идеями, поскольку возможности открывались невероятные!