И ехала красная словно варёный рак, долго отказываясь объяснять мне такое своё состояние. И лишь когда наша маленькая группа на двух крепких скакунах пересекла Безымянную реку по уже полностью готовому мосту и углубилась в западный лес, Луана по секрету шепнула мне, что на её родине парню с девушкой дозволяется ехать вот так вместе в одном седле, только если они являются влюблённой и уже обвенчанной парой, во всех же остальных случаях считается верхом неприличия.

— Ты ещё слишком юная, чтобы поездка с парнем считалась неприличной, — усмехнулся я, на что девушка похоже обиделась.

— Я уже взрослая, Альвар! В середине лета мне будет шестнадцать! Это я вот встала на путь жрицы Матери-Живицы, а в родном селе мои прошлые подруги по детским играм уже наверное вторых детей нянчат!

— Ну ладно-ладно, — не стал спорить я. — Ты уже взрослая, а наша поездка — верх неприличия. Так лучше?

— Я вовсе не это имела ввиду, — совсем смутилась Луана. — Просто… на нас ведь будут смотреть люди. Особенно на меня. И если тут в приграничье такие же нравы, как у меня на родине, то смотреть люди будут с осуждением. И думать, что я падшая женщина. Так что веди себя, как будто ты мой жених. Или говори всем, что я твоя родная сестра. Вот что я хотела сказать!

* * *

Совершенно зря целительница смущалась и переживала. Местные жители на неё вообще не смотрели, для них мы были просто очередными путниками, прибывшими по оживлённому торговому тракту. Не было никаких проверок документов, никакой стражи, да и стены в Кроличьих Ямах тоже отсутствовали, так что мы беспрепятственно въехали в небольшой городишко, или скорее даже крупное село.

— Вон там постоялый двор, — указал Мансур на соответствующую вывеску на одном из двухэтажных деревянных домиков. — Там можно остановиться на ночлег, если решите здесь остаться.

Нет, оставаться на ночь в Кроличьих Ямах я не собирался, рассчитывая закончить с делами засветло, после чего вернуться на территории моего племени. И меня больше интересовали центральная улица мастеров и шумный рынок на окраине посёлка, нежели кабак и возможность выпить.

— Как знаешь, Альвар. Лично я собираюсь там пообедать и хорошенько выпить. Нужно же мне тратить заработанные деньги! А вы, как закончите с делами, найдите меня там.

Мансур ушёл в предвкушении пенного пива, пышногрудых разносчиц и сочного жареного мяса. Я же поставил жеребца в стойло конюшни, заплатив за уход и кормление медную монету, после чего предложил Луане разделиться, поскольку у каждого из нас имелись свои планы. Целительницу интересовали алхимические зелья и травы, и я выдал девушке на эти цели аж пятнадцать серебряных монет из своего собственного кармана, поскольку закупки были в интересах всего племени Жёлтой Рыбы.