Глуховатая на одно ухо и потому очень громкая родственница традиционно наведывалась к нам на «Юго-Западную» из Иваново каждое лето и гостила почти целый месяц, пока не заканчивался ее отпуск на швейной фабрике. А еще горластая тетя Люда очень любила уже в шесть утра врубить радио на нашей крошечной кухне и начать готовить жутко пережаренные и невкусные блины. Из уважения мы их, само собой, ели. Чтобы не обидеть.

Из всей семьи взбунтовался только я, через пару недель. Сказал, что на диете, и напрочь отказался от тетиных яств. А вот мама и бабушка «из уважения» питались горелыми блинами целый месяц.

Маме визиты двоюродной сестрицы большой радости не доставляли. Да и бабушке, в общем-то, тоже. Но что поделать? Родственница… А в СССР было принято родственников если не любить, то хотя бы терпеть. Поэтому «месячные» визиты какой-нибудь бабы Клавы из Казани — дело обычное.

— Ма! — всякий раз шептал я, когда улыбчивая тетка радушно наваливала мне на тарелку с пяток черных подгорелых блинов. — Слушай, я чего-то не голоден… Пойду-ка, пожалуй, во двор к пацанам… Там Пашка с Ленькой меня ждут.

— Сынок! — умоляюще шептала мама. — Ну хоть один-то съешь! Негоже гостя обижать… Тетя Люда так старалась!

* * *

За шашлычком, который был, само собой, куда вкуснее тети Людиных блинов, беседа на даче Дорохиных пошла еще оживленнее.

Так, я узнал от Витькиного дядьки, что многие из высланных за сто первый километр алкоголиков и тунеядцев с пользой провели время. Не плевали в потолок, а вполне себе достойно трудились на благо строительства коммунизма. Антиобщественные элементы объединяли в стройотряды, вручали лодырям лопаты, кирки и велели строить светлое будущее!

— Дядь Валер! — вдруг спросил Витька, доев первую порцию шашлыка и уже приняв на грудь пару стопок «беленькой». — А эти… ну… — тут парень жирными от шашлыка пальцами изобразил в воздухе женскую фигуру… С ними что сделали?

— «Ночные бабочки», что ль? — насмешливо переспросил дядя Валера и пожал плечами. — А что с ними делать? То же, что и остальными. Выловили, выперли… Всех.

Всех, да не всех. Кое-кого оставили. Тех, кто с «конторой» сотрудничал. Это я узнал позже. Витькин дядя нам тогда об этом, ясен пень, не сказал. Видимо, в его понимании неокрепшая детская двадцатидвухлетняя психика не могла этого вынести.

«Бабочки» «бабочками», но сейчас речь не о грудастых девках, которые были в контакте с КГБ. Тот вечер на даче у Дорохиных я вспомнил по совсем другому поводу.

А это значило, что мне позарез надо было наведаться в Свиблово!

* * *

Я не мог дождаться воскресенья. Смотрел на календарь и считал, считал, считал дни. Среда… Четверг… Пятница…