Вот и все. Гуляй, Вася, ешь опилки. Пролетел Вася, как фанера над Парижем. Закончилась детская дружба. Настала другая пора.
— Не знаю! — сказал я, понимая всю серьезность ситуации. — Но если ты собрался всю жизнь втроем дружить так, как в детстве, то сразу говорю: не получится. Машка замуж выйдет. Пеленки, распашонки, ясельки… Ты работать пойдешь. Тоже женишься. И видеться вы будете разве что по праздникам.
— По праздникам? — хлопал глазами Тимошка, отчаянно не желающий мириться с минусами взрослой жизни.
— Да, по праздникам! — подтвердил я. — По очень редким праздникам. Если на Новый Год у кого-нибудь по старой дружбе соберетесь. А что? Или ты думаешь, Тим, что вы всю жизнь по кино втроем шататься будете? Воропаева плюс Белкины? Разлетитесь, кто куда, и поминай, как звали… Взрослая жизнь — она такая, брат…
— Ты-то откуда знаешь, какая взрослая жизнь? — угрюмо возразил мне Тимошка.
— Кое-что знаю! — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. — Я вон своих школьных приятелей сейчас пару раз в год вижу. И то если на улице случайно столкнусь.
Тут я даже немножко приукрасил. Со школьными друзьями я теперь раз в десять лет вижусь. Если вижусь вообще. Собрать их на встречу — целый квест. У кого развод, у кого язву оперируют, у кого две ипотеки, смена «два через два» и так далее.
Да и с дворовыми тоже не помню, когда виделся. Разлетелись да разъехались. Близких друзей — Пашки с Ленькой — давно уж нет. А другие как-то забылись…
Но это в той, прошлой жизни. А в этой… А в этой у меня все хорошо! И зуб даю, в следующем увале обязательно навещу и Пашку, и Леньку. А в этом мне еще надо обтяпать одно важное дельце.
Пора заканчивать с перевоспитанием Белкина.
— Значит, так, Тим! — сказал я, подытоживая наш сегодняшний разговор. — Намотай себе на ус: девочек обижать нельзя! Нехорошо! Ай-яй-яй! И перед Машей ты извинишься. Сегодня же вечером позвонишь и извинишься. Уверен, телефон ты помнишь. Она перед тобой ни в чем не виновата. И относится к тебе, как к давнему хорошему другу.
— Машке позвоню! — хмуро согласился Тимошка. — Поговорю с ней. Она поймет. А этого… А этого я никогда в жизни не прощу. И никакой он мне больше не брат!
— Дело твое! — согласился я, надевая фуражку. — Но как по мне, Тимур перед тобой тоже ни в чем не виноват. А словами такими лучше не бросаться. Пожалеть можешь.
— Пожалеть? — взвился обманутый Тимошка. — Да я рад был бы, если бы эта рожа не была на меня похожа! А то, что он Машку притащил, когда меня дома не было?
— Захотел и притащил! — пожал я плечами. — Дело молодое. Еще раз говорю: взрослей, Тим! И ты притащишь. Все в свое время будет!