Я оставил Тимошку в пирожковой и вышел на холодную улицу. Поежился малость и почесал к метро бодрым шагом, вдыхая октябрьский воздух.

Пусть паренек подумает над своим поведением. А заодно и зажует свое горе от неразделенной любви еще парой-тройкой «тошнотиков».

А мне пора в Свиблово!

* * *

— Здоров, Андрюх! — радушно сказал Витек Дорохин, встречая меня в дверях. — Ну зашел наконец! Как добрался? Тысячу лет тебя не видел! Я тебя звал в гости, звал… Мухтар, сидеть! Это свои!

«А в чем-то ты даже прав!» — подумал я, заходя в знакомую квартиру и скидывая ботинки. — «Я такого Витька тоже тысячу лет не видел».

Потрепал за ухо Витькиного пса Мухтара и вслух сказал:

— Да увалы все не давали… То понос у нашего начальства, то золотуха…

— Что, наряд словил? — понимающе сказал Дорохин. — Бывает… У меня брат сейчас в армии служит. Когда в отпуск приезжал, много чего про армейскую жизнь рассказывал. Там наряд словить — что за здрасте! Кстати, я тебя сейчас с дядькой познакомлю! И дедом!

— А тетя Та… то есть мама? — спросил я.

— Мама в санатории, — ответил Витька, не заметив моей оговорки. — Язву лечит. Вернется из своих Ессентуков через недельку. Так что сегодня мы мужской компанией посидим. Да ты не тушуйся, Андрюх! У меня и дед, и дядька — отличные мужики!

Я и не собирался тушеваться. Уж в чем, в чем, а в том, что Дорохины — отличные мужики, я не сомневался. Не один год прослужил и с Витькой, и с его дядькой. Да и с дедом имел возможность пообщаться. Где-то эти двое суровых, но очень правильных и справедливых мужиков заменили мне ушедшего из семьи отца.

Подполковник Виктор Дорохин, который остался в 2014 году, давно уж переехал в другую квартиру. А вот школьник Витька Дорохин все еще обитал в той самой «хрущобе», с которой я отлично был знаком. Мне даже как-то приходилось перекантоваться у Витьки в Свиблово недельку, когда соседи-гады затопили мою хибару. Мариновался и он у меня целый месяц. Однажды. Когда со своей супружницей крепко поссорился.

Но все это будет еще не скоро. А пока передо мной стоял, по давней привычке сунув руки в карманы, лопоухий школьник Витек.

Тут внезапно скрипнула дверь в комнату, и на пороге появился…

— О! Здоров, молодежь! — бодро воскликнул еще живой полковник Дорохин. Уже совсем старенький, на пенсии, прихрамывающий, ослепший на один глаз, но живой…

Протянул мне руку, натужно кашлянул и по-простецки воскликнул:

— Что, паря? В увалы не пускали? Да ты не робей, знаю я, что это такое, хоть сам и кадетом не был. Но вот реальное училище окончил… Игнатий Афанасьевич я.