— Понятно. Значит, психологические подходы Рыбина — они не столько от немцев, сколько от него. Он и натаскивал нашего завхоза?

— Естественно! Но фрицы, собачьи дети, тоже в этом толк знали. Школа еще та!

— Понятно. А сам Султанов? Он-то как вышел на эти шпионские страсти?

— Тут темнит. Говорит: натура у меня слишком уж любознательная. Хочу все знать! Жадный, говорит, был до жизни, хотелось не пойми чего, но с творчеством, говорит, с острыми ощущениями. Дескать, и в художественном училище побывал по классу живописи, бросил. Потом чуть было в профессиональные картежники не затесался, и вроде даже карта поперла как Ивану-дураку! Но и тут показалось не по росту. Достоин большего!

— Поверили?

— Ты знаешь, отчасти да. А вообще, полуправда, ясно-понятно. Где-то недоговаривает, где-то сочиняет… Но правду из него тянуть — уже не наша забота.

— Забрали? — улыбнувшись, я вскинул взгляд в потолок, обозначая тех, кто забрал.

— Почти. Вчера прилетели, целая бригада. Четверо. Уже с ним толкуют. Я, собственно, уже сдал им его с рук на руки. Сказал, что к оперативной игре он пригоден, ну а дальше…

Пашутин слегка пожал плечами. Вид постарался сделать равнодушный, но я видел, что ему невесело. Да, наверное, его поощрят за сделанное. Сеть в «Сызрани-7» ликвидирована, курирующий эту сеть резидент выявлен и взят в оперативную разработку. Важнейшая задача решена. Все замечательно. Но грустно, должно быть, для контрразведчика расставаться с делом, в который вложено столько много сил, действий, мыслей, нервов. С делом, где удача и неудача мотала нас как на качелях, точно судьба нарочно придумала острый детективный сюжет и решила поиграться вволю, чтобы участники ее игры хватанули всю гамму чувств. А ей, судьбе, вроде бы это в кайф.

И вот после всего пережитого, после такого душевного накала… Ну, понятно, насколько трудно расставаться с этим всем! Отходняк по сути тот же, что у спортсмена после финального матча, только градус эмоций умножь на десять.

И я сказал:

— Слушайте, Борис Борисович. Ведь дело-то не кончено! По городку уже слухи ползут…

— Знаю, — кивнул он без удивления. И даже подмигнул по-дружески: — А как же не знать? Зарплату нам зря платить не будут. Глаза и уши… Гм! Ладно, не о том речь. А если о том — то конечно, это не спрячешь. Но теперь можно завесу приоткрыть. Так, Алексей Степанович?

Тот сумрачно промолвил:

— Так-то оно так. Но еще подумать надо как это подать. Под каким соусом.

— Согласен. Надо. Только быстро. Очень быстро. Думать.

Котельников кривовато ухмыльнулся:

— Мы, физики, думаем обстоятельно. Быстро думать — это к вам… Шучу, шучу, — поспешно оговорился он, но беглый взгляд на часы бросил. — Максим Андреевич, — неожиданно сказал он, — у вас еще вопросы к нам есть?