— Значит, сейчас снова предстоит искать?

— Да. По предварительным прикидкам дырка у нас в одном или нескольких НИИ, схожих по тематике. Пока не знаем, где. Естественно, своя агентура у нас везде, но кое-где, считаем, надо усилить. Ты, надеюсь, уже понял, каким образом.

— Естественно, — спокойно ответил я. — Но есть встречный вопрос.

— Слушаю.

— Вы не думали, что «крот» не в самом научном центре находится, а в вашем аппарате? В научно-технической разведке, например?

Владимир Петрович уставился на меня не то, чтобы с любопытством — не пристало сотруднику КГБ глазеть так. Но с особым прищуром. Мол, а ты парень, не прост, зришь в корень…

Пауза.

— Почему такое мнение?

Как-то слишком замысловато спросил.

Я пожал плечами:

— Простая логика. Такому человеку гораздо проще выйти на контакт с противником. Там, где физик или химик будет это делать неуклюже, он же во всем этом как рыба в воде… Профессионал! Это же очевидно.

Он хмыкнул:

— Очевидно? Да для кого как.

И вновь умолк, а взгляд при этом сделался таким, будто он смотрел в какую-то неведомую мне дальнюю даль.

Так оно собственно и было. Несколько секунд. После чего взор перефокусировался на меня.

— Послушай, Максим… — медленно произнес он. — Я вижу, что с тобой можно говорить совершенно по-взрослому. И вот я говорю. Я в этой теме глубоко, поверь. И тоже так считаю. Что искать этого крота… а лучше сказать, червя, нужно именно там. По тем же самым причинам, что ты назвал. Но беда в том, что до начальства эту точку зрения не донести.

— Пробовали?

— Спрашиваешь!

В ответе прозвучала горечь, и я не стал приставать с расспросами. Ясно же: попробовал Владимир Петрович высказать эту идею начальству — и в ответку получил такие вилы, после которых пропало всякое желание повторять данную точку зрения.

И мало того, я понял невысказанное: за нервной реакцией руководства кроется испуг, который можно понять. Крот, он же червь внутри КГБ — это всегда ошибка, у которой есть имя, отчество и фамилия. Всегда чей-то промах, недогляд, нерадивость. И соответственно, «оргвыводы»: погубленная карьера, в лучшем случае выговор, тихая отставка, и при любых раскладах нервотрепка, которая никому не нужна.

Да, ничего этого собеседник мне не сказал. Но я понял его без слов. И понял, что нужно сказать сейчас.

— У вас уже есть подозреваемый?

— Явного нет.

Такой ответ опять же многое открыл мне. Показалось, что я прямо-таки читаю мысли Владимира Петровича. Подозреваемые, конечно, есть. Круг лиц, которые, по его мнению, заслуживают пристального внимания. Он пока ни с кем не делился этой темой из осторожности, что и понятно. Меньше говоришь даже с сослуживцами — спокойнее живешь. Но вот подвернулся надежный новичок… И ситуация повернулась неожиданной стороной.