А я, оставшись наедине с собой, с удовольствием прилег на диван, закрыл глаза. Память вторично побежала по той же самой дорожке…

Разумеется, я излагал Владимиру Петровичу свои соображения не просто так, а с «преимуществами послезнания».

Там, в двадцать первом веке, я знал о шпионских выходках подполковника ПГУ (Первого главного управления КГБ СССР) Владимира Ветрова, специалиста по научно-технической разведке, чья жизнь — смесь морального уродства, таинственных игр спецслужб и роковых решений на самых верхах мировой политики. Как это получилось? А вот как.

В середине 50-х годов, означенных мощнейшим ростом научно-технического прогресса, руководство КГБ прекрасно сознавало необходимость кадров, получивших самое передовое образование. Начался прилив в систему госбезопасности выпускников физических, химических, технических вузов. Среди них и очутился выпускник Бауманского училища, молодой инженер Владимир Ветров, получивший второе специальное образование в школе КГБ и определенный во внешнюю разведку, причем с «французским» уклоном — видимо, французский язык он освоил лучше английского. Естественно, главной спецификой офицера-интеллектуала стало выявление секретных разработок ученых таких стран, как Франция, Бельгия, Канада. И поначалу у него все шло очень гладко, он сделался на хорошем счету у руководства. Росли звезды на погонах, появлялись награды на кителе… Однако, потом что-то пошло не так. Трудно сказать, где, как и почему произошел душевный надлом, но из одной командировки в Монреаль Ветрова пришлось возвращать по «аморалке»: пил, скупал и перепродавал ювелирку, попался на этом, случился скандал. Опять же Бог весть почему, разведчику дали шанс исправиться, хотя перевели на внутреннюю службу, уже без выездов за рубеж. И рост в званиях прекратился. Офицер надолго (как потом оказалось, навсегда) застрял в подполковниках, когда его успешные ровесники стали полковниками и генералами.

Он не исправился. И даже, сверх того. «Аморалка» пошла расти как ядовитый гриб. Имея семью, подполковник спутался с молодой коллегой по службе, переводчиком. Причем нашли друг друга: особа хваткая, лишенная нравственных устоев, она принялась беззастенчиво доить горе-ловеласа, требуя денег и подарков, а также развода и женитьбы — на ней, понятное дело.

Загнав себя в житейскую ловушку, продолжая заливать проблемы алкоголем, сотрудник Лубянки вышел через давние связи на французскую разведку и стал передавать ей ценнейшие секретные сведения. За деньги, разумеется.

Конечно, он понимал, какому риску подвергается, и испытывал страшные психические перегрузки. А переводчица не унималась, шантажировала, требовала развода. Есть небеспочвенные предположения, что она догадывалась про его измену и намекала ему об этом… Петля сжималась, и на этом фоне у Ветрова, скорее всего, начала «ехать крыша». Иначе просто невозможно объяснить тот дикий вздор, который он начал творить дальше.