Независимое расследование! Пусть официально все идет своим чередом, и мы в нем будем дисциплинированно участвовать. Но параллельно мы с этим парнем можем сварить и свою кашу. И в подходящий момент передать наши результаты кому-то повыше нас, кто сумеет сыграть в свою игру с нашими козырями. Выдернет реального червя из норы, окажется на коне — и нас не забудет.

Все это, я уверен, опытный чекист свел-развел в голове за секунды. И решился. Стоит взяться! Риск есть, да. Но без риска нет вовсе ничего. И я счел нужным поддержать:

— Владимир Петрович! Если у вас есть соображения, то давайте рассмотрим в приватном порядке. Вы ведь уже поняли, что со мной можно иметь дело. Я вас не подведу. Можете на меня положиться.

Визави глянул на меня с одобрением, постаравшись скрыть истинные чувства, хотя я разгадал, что к подобным уверениям он относится сдержанно. Впрочем, в данном случае он готов был мне поверить.

— Тогда твои предложения, — умело отпасовал он мне инициативу.

— Давайте вместе проанализируем список проверяемых (я намеренно не сказал «просмотрим» и «подозреваемых», подчеркнув, что вижу тонкости. Сказал именно так, как надо).

И сказал смело, зная, что в этой квартире прослушки нет. Владимир Петрович сам дал мне это понять, переведя разговор на доверительные рельсы. И добавил:

— Все-таки здесь моя научная подготовка должна сработать. Научное мышление универсально: дай ему любой объект, любую задачу — должно решить. Ну, практически. Попробуем, Владимир Петрович?

Последнюю фразу я произнес вполне корректно, но с неуловимым психологическим нажимом. Сработало. Хотя мой куратор все же счел необходимым многозначительно помолчать, а потом неожиданно сказать:

— Вот что. Давай еще чаю выпьем. Или ты опять кофе?

— Сейчас можно и чай.

— Ну давай.

И мы вновь поставили чайник на огонь.

Нехитрый маневр был мне легко понятен: немного потянуть время и прикинуть окончательно все «за» и «против». Видимо, так он и сделал, пока кипятилась вода, пока по новой заваривался чай… Дело какое-то уютное, что ли, позитивное, настраивающее на благодушное настроение. Владимир Перович так и поговорил о чем-то незначащем, а я поддакивал — и наконец, приступили к чаепитию.

— Хорошо, — произнес он то, что наверняка уже решил, но еще прогонял в мыслях для надежности. — Готов признать, что список, как бы сказать, претендентов у меня есть. И даже не просто список, а с подробными характеристиками. Но он у меня хранится особо. Давай сделаем так: я сейчас по своим делам, а ты здесь посиди, не светись, из квартиры не выходи. Я часам… — он вскинул левую руку, глянул на часы, — часам к семнадцати буду. И потолкуем. Продукты у тебя все есть, с голоду не помрешь, — торопливо пошутил он, и я видел, что он уже захвачен идеей. Напоследок он сообщил мне еще ряд конспиративных правил — и ушел, совершенно бесшумно прикрыв за собой дверь. Эта бесшумность, в общем-то, была не нужна, но такова уж чекистская выучка.