— Ну, Аэлита, ну что ты, — приговаривал я, а потом приобнял, утешая — и она послушно уткнулась мне в плечо, продолжая всхлипывать.

Тут подоспел Вован с продуктами. Удивился, конечно:

— Что это у вас здесь происходит⁈

Я вкратце объяснил. Он озадачился:

— Да-а? Ну, точно тут что-то не так! Семеныч педант, он не опаздывает. Неужели дальше пошло? Все та же цепочка? Но где связь⁈

Услышав такое, Аэлита зарыдала сильнее, а я выразительно зыркнул глазами Вовке: тихо! Не сыпь соль на рану! Он сообразил, но тему повернул не слишком удачно:

— А-а… Ну, еще рано пугаться. То есть, тут еще надо разобраться…

Девушка вцепилось в меня сильнее, подняла заплаканное лицо:

— Максим! Я не останусь дома одна. Это ужасно! Я этого не переживу!

Володька растерянно уставился на меня, но я уже принял решение:

— Хорошо. Идем к тебе. Володь, ты ступай домой. Я провожу Аэлиту.

— Я одна не останусь!

— Ладно, ладно. Побуду с тобой. Все, Володь, давай! А мы пойдем.

Пошли. Аэлита немного успокоилась, хотя чувствовалось, что ее все еще трясет дрожь. Я понимал, что в этом случае пытаться говорить что-то вроде: ты не волнуйся, все будет хорошо — не годится. Нет. Нужно переключить внимание.

Тем более, что мысль моя покатила в интересном направлении.

Я вспомнил нашу последнюю встречу с Кондратьевым. Точнее, последний эпизод этой встречи. Когда он вновь вспомнил давнюю автокатастрофу, в которой погиб шофер Савельев. Что-то несомненно посетило тогда память снабженца! В том давнем случае он вдруг уловил связь с нынешними событиями.

Значит, и мне надо найти эту связь!

Задумавшись, я шагал широко, решительно. Аэлита, держа меня под руку, семенила рядом. Я отрывисто, деловито спросил:

— Слушай, а в последние дни ты ничего особенного не замечала? Отец ничего не говорил, не спрашивал? Чего-то необычного такого.

— Да не знаю, — неуверенно проговорила она. — Он, конечно, нервничал из-за меня, все говорил, чтоб я была осторожна… Постой-ка!

Последнее слово она прямо вскрикнула. Остановилась даже. Ладонь крепко стиснула мое предплечье.

— Ты знаешь, я вот сейчас только вспомнила… Вернее, не вспомнила, а обратила внимание. Вчера. Отец что-то писал в своей комнате! А я ведь даже не поинтересовалась. Думала, письмо кому-то пишет, мало ли что. А вот теперь думаю…

— Постой, постой! Письмо?

— Ну, я не знаю, письмо-не письмо, что-то писал, да так усердно!

— И куда все это делось? Написанное.

— Не знаю, — девушка горестно вздохнула. Но я постарался выдернуть ее из душевного омута, засыпав вопросами:

— Точно не знаешь? Не отправил? Не видела ты, чтобы в конверт запаковал?