— Ты вообще спала? — тихо спросил я.

— Немного.

— То есть «нет».

Айко наконец подняла на меня взгляд.

— А ты?

— Тоже немного.

— Значит, мы оба умные, — вздохнула она.

— Похоже на семейную черту.

Она слабо улыбнулась, но улыбка тут же погасла. Почти сразу после этого на кухню вошёл Шинген. Волосы собраны, одежда застёгнута, лицо как всегда спокойное. Вот только его внимательный взгляд цеплялся за каждую деталь: подсумок, повязка, рукава, сандалии.

— Подсумок покажи, — велел он.

Я обречённо вздохнул.

— Уже проверил.

— Покажи.

— Отец…

— Рю.

Спорить было бесполезно. Я молча расстегнул подсумок и выложил его на стол. Шинген проверял быстро, и не потому, что сомневался в моей аккуратности. Ему просто нужно было сделать хоть что-то: переложить кунай, коснуться бинта, убедиться, что мир ещё поддаётся хоть какому-то порядку — хотя бы здесь, на кухонном столе.

Он достал дымовую шашку.

— Одна?

— Вторая запечатана в свитке.

— Достать быстро сможешь?

— Да.

— Покажи.

Я достал свиток, привычным движением развернул печать и влил немного чакры. Вторая шашка тут же легла мне на ладонь. Шинген удовлетворённо кивнул.

— Хорошо.

Айко поставила передо мной миску дымящегося риса.

— Ешь.

— До выхода меньше часа, мам.

— Значит, жуй быстрее.

Я сел за стол. Еда была слишком горячей для такого раннего утра. Айко встала задолго до меня, разогрела рис, пожарила рыбу и заботливо завернула лишние порции. Всё это заменяло слова, которые она сейчас сдерживала. Шинген сел напротив, глядя на меня со всей серьёзностью.

— Твой командир, Арасэ Мидори, — фронтовик, — произнёс он. — Жесткий человек.

— Я уже понял.

— Слушай его.

— Буду.

— Даже когда тебе покажется, что он ошибается.

Я поднял взгляд. Отец смотрел прямо мне в глаза.

— Особенно тогда, — веско добавил он.

— А если его ошибка кого-то убьёт? — спросил я.

Айко замерла у плиты. Шинген выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Тогда выбирай быстро. И помни, что после твоего выбора жить с его последствиями придётся тебе.

На кухне повисла тяжелая тишина. Айко резко повернулась к мужу.

— Отличное напутствие ребёнку перед завтраком, Шинген. Ничего не скажешь.

— Сладкое лучше скажешь ты, — парировал он.

— Я бы с радостью сказала ему сидеть дома! — вспылила она.

— Знаю, — отец виновато опустил глаза.

Айко поставила чашку с чаем передо мной куда резче, чем собиралась. Чай выплеснулся на край стола.

— Осторожно, — заметил я.

Она посмотрела на разлитую каплю и тихо, судорожно выдохнула.

— Вот видишь… Даже чашку нормально поставить не могу.

Я взял тряпку и спокойно вытер стол.

— Можешь. Ты просто злишься.