— Конечно. Я всегда замечаю, когда кто-то пытается с моей помощью пропустить пару уроков, — кивнул я.
— Аха-ха-ха, — нервно засмеялась она. — Вы меня раскусили! Но, может, не станете никому рассказывать? — она сделала пару шагов, пытаясь зажать меня в углу. — А взамен я… сделаю для вас… всё… что скажете… — соблазнительно отстегнула верхнюю пуговицу блузки, затем ещё и ещё, тихо прошептав: — Правда, здесь жарко, учитель?
Раздался хлопок. Журнал с перечнем распространённых психологических заболеваний врезался ей прямо в лицо.
— Прости, комар сел, — безразлично произнёс я. — А раз тебе жарко, я включу кондиционер, — взял пульт и выставил на полную мощность. Современные модели способны за секунды опустить температуру до минусовых значений. — Так нормально? — посмотрел я на съёжившуюся девушку.
В этот момент дверь снова открылась, и вошла другая ученица, одноклассница первой. Увидев нас по разные стороны кабинета, она удивлённо моргнула.
— А, эм… простите, я не хотела мешать… — выдала она заученную фразу.
— Подождите минутку, — улыбнулся я. — Мы скоро закончим осмотр, и тогда я смогу вас принять.
— Н-нет… то есть, да… — запуталась она. — Хорошо… — и закрыла дверь.
Я перевёл взгляд на мрачную красавицу. Понять её план было несложно: не просто так она вдруг решила откровенно ко мне липнуть. Скорее всего, подговорила подругу, чтобы та «случайно» вошла, когда она будет полуголой в моей комнате, а потом убежала. После такого объясняться было бы бесполезно — скандал «учитель-психолог домогается до ученицы» обеспечен. А дальше — совместное «решение проблемы», сближение, а потом соблазн.
Откуда я это понял? Она уже третья, кто пытается провернуть этот трюк. И лучше даже не вспоминать, сколько было тех, кто придумывал другие.
Именно поэтому я и сказал: быть красавцем-иностранцем и школьным психологом куда труднее, чем просто школьным психологом.
— Теперь вам не жарко, Химиэдзима-сан? — бросил я на неё спокойный взгляд.
— Н-нет… — выглядела она так, будто я только что морально надругался над ней. — Я п-пойду, Сенсей… — и, не дожидаясь ответа, выскочила из кабинета.
Как и ожидалось, её одноклассница обратно в кабинет не зашла.
«Вот ведь детишки…» — покачал я головой. — «А что, если бы на моём месте был чуть менее способный человек? Его жизнь превратилась бы в какой-нибудь гаремник с ученицами? Ладно ещё второгодки и третьегодки — они хотя бы законны, — но ведь и первогодки напрашиваются. Им совсем не жалко бедного учителя? Восемь лет — немалый срок… — посетовал я. — А может, в Японии меньше дают?»