Я зевнул, лениво глядя вперёд — это было скорее необходимостью, ведь отвлечься полностью нельзя: попасть под машину или под падающую балку я могу даже в центре города. И плевать, что машин тут мало и стройки нет. Это же я, Виктор Громов.
«Вальтер Гордон», — поправил себя я. — «Пора уже привыкнуть к новому имени».
Шагая по улице, я заметил группу людей, собравшихся вокруг высотки. И ладно бы они просто стояли, но все смотрели вверх, словно заметили там что-то крайне неоднозначное.
«Твою мать!»
Я ошарашенно уставился на фигуру, зависшую у края крыши и явно набирающуюся решимости спрыгнуть. И ладно бы это был незнакомец — нет, я знал этого человека. Он учился в моём классе.
— Засранец! — рявкнул я, сам удивившись, насколько громко. Десятки глаз тут же обернулись на меня. — Только попробуй спрыгнуть, пока я не поднимусь!
Сорвавшись на бег с криком «я его учитель», я проскочил полицейскую блокаду и, покосившись на лестницу, колебался лишь мгновение, после чего запрыгнул в лифт.
Признаю, не лучшее решение — лифт это метавселенское зло, — но выбора не было: здание было не меньше сорока этажей, а времени ждать не оставалось. И дело не только в том, что я хотел спасти ученика, — хотя и в этом тоже, — а в том, что самоубийство в классе принесёт немыслимое количество проблем, особенно классному руководителю.
К моему удивлению, лифт не застрял, и мне не пришлось использовать артефакт для телепортации на крышу — хотя план на этот случай у меня был.
Через минуту я уже стоял на крыше в нескольких метрах от незадачливого ученика.
[Итая Коносуке. ХХХ]
— Эй, Коносуке-кун… Нет, — покачал я головой. — Суицидник, — придумал я ему новое имя. — Ты что творишь, а? Думаешь, у меня без твоей смерти мало проблем?
— Сенсей… — в его голосе не было эмоций. — Хотел узнать, появитесь ли вы, прежде чем я это сделаю…
Судя по глазам, ему вовсе не нужно было набираться решимости. Казалось, он переполнен отчаянием и просто обдумывает всё напоследок.
— В делах со мной лучше не полагаться на удачу, — сказал я, не подходя ближе, чем нужно для разговора. — Но оставим меня. С чего ты решил покончить с жизнью?
— Кто его знает… — вздохнул он, отводя взгляд. — Может, просто надоело жить?
— Какая глупость, — закатил я глаза. — Над тобой ведь никто не издевался, я в этом уверен — подобное среди моих учеников я замечу. Так что же случилось?
— Сенсей, помните, вы говорили, что проблемы, которые не угрожают хотя бы здоровью или жизни, не стоят внимания?
Я задумался, но не вспомнил таких слов. На уроках я нередко учу детишек уму-разуму, и запомнить каждое высказывание сложно.