Ведь на данный момент, я — самый любимый герой публики.

Решение приняли почти мгновенно.

И очень скоро турнир начался.

Арена была огромной. Не ограниченной стенами — скорее, областью, где правило было одно: можно всё, кроме бегства. Сотни бойцов S-ранга и выше — отчаянные, злые, мотивированные.

Прозвучал сигнал старта.

Я не стал выжидать. Не стал смотреть. Не стал давать шанс никому из них.

Я просто сделал шаг.

Мир вокруг меня сжался, будто кто-то резко выкрутил плотность реальности. Волна силы разошлась во все стороны — не взрывом, а давящим присутствием. Людей буквально вдавило в землю. Кто-то потерял сознание сразу. Кто-то попытался сопротивляться — и рухнул следом, не выдержав давления.

Кто-то успел закричать. Кто-то — нет.

Через мгновение всё было кончено. На арене остался стоять один человек.

Я.

Остальные либо лежали без сознания, либо были выброшены за пределы, либо просто не смогли удержаться в бою ни секунды. Никакой красивой дуэли. Никакой затяжной битвы. Просто разница в уровне, показанная настолько наглядно, что спорить с ней было бессмысленно.

Я оглядел арену и пожал плечами.

— Вот видите, — сказал я спокойно. — Я же говорил. Нет смысла затягивать.

И в этот момент стало ясно: это был не турнир. Это быладемонстрация . Демонстрация моей подавляющей силы.

Поначалу толпа не поняла, что произошло. Тысячи глаз смотрели на арену.

Вот, секунду назад все стоят и готовятся к бою. А вот — победитель уже определен.

Секунда. Две.

Осознание пришло волной.

Сначала — неверие. Люди искали подвох, вторую часть испытания. Ждали, что павшие поднимутся. Что появится сообщение об ошибке. Что это был лишь первый раунд.

Ничего не происходило.

Тогда начался шум.

— Это… всё?

— Он… он их всех…

— За сколько? За несколько секунд⁈

— Даже меньше…

— Такого не бывает…

Бывает.

Эта мысль пробивалась сквозь гул, сквозь панику и восторг. Простая и пугающая. Но такова уж реальность.

Разница между сильными и слабыми гораздо больше, чем считают люди.

Постепенно крики изменились.

Страх не исчез — он трансформировался. В уважение. В благоговение. В ту самую дрожь, которая возникает, когда понимаешь: ты стал свидетелем чего-то, что не забудешь никогда.

— Потрясающе!

Моё имя прокатилось по толпе, множась, отражаясь, усиливаясь. Его повторяли шёпотом и во весь голос — с ненавистью и восторгом, со слезами и сжатыми кулаками.

Сильные поняли первыми. Те, кто лежал на арене без сознания, но ещё мог думать, чувствовали это особенно остро.

Абсолютную бесполезность сопротивления на таком уровне.

Наблюдатели молчали. Экзаменаторы не вмешивались. Даже Агнес не комментировала.