Все гадали, что Белый Защитник и полиция будут делать дальше.

А я… сделал ровно то, что собирался с самого начала. Я молчал.

Меня посадили в переговорную комнату — слишком чистую для того, что происходит снаружи. За стеклом мелькали люди в форме, кто-то говорил по телефону, кто-то спорил. Камеры у входа не уезжали. Шум города был даже тут — через стены.

Офицеры пытались «вести переговоры», задавали вопросы, предлагали варианты, говорили то ласково, то жёстко. Особенно напрягало, что все это были женщины.

Если женщина мне угрожает, я боюсь. С мужчинами все просто — если что-то не нравится, дал в нос, но с женщинами так дела не ведутся. А если женщина флиртует и даже домогается — все даже еще хуже, чем, когда угрожает.

И хуже может быть только если домогаются мужчины — тогда совсем атас, и впору думать о суициде.

Я не произнёс ни единого слова. Только один раз поднял взгляд и спокойно сказал:

— Я буду разговаривать только с Андреем Семиным.

И всё. После этого я замолчал снова. И молчал почти целый день.

Часы тянулись вязко. Полиция нервничала. Ассоциация героев нервничала. Журналисты нервничали. Интернет сходил с ума. А я сидел в белом костюме, неподвижный, как памятник чужому терпению.

Собственно, я бы тоже нервничал — все-таки я не очень терпеливый и усидчивый тип — но ничто не мешало мне оставить на своем месте клона, и самому заниматься делами не Белого Защитника, а Виктора Грейсона.

Иногда кто-то заходил, пытался «переломить ситуацию». Иногда кто-то просто смотрел на меня так, будто надеялся увидеть под маской ответ.

Я не давал им ничего.

[Ты умеешь мучить людей отсутствием реакции.]

«Это не пытка. Это фильтр. Если им нужен разговор — они приведут того, кто действительно может принять решение».

В какой-то момент стало ясно: вечно так продолжаться не может. И они приняли единственное разумное решение. Отправили Семина на встречу.

И это хорошо. Потому что даже у моего Клона начало теряться терпение, и совсем скоро он начал бы бушевать. И тогда уже никто не смог бы его остановить.

Дверь открылась.

На пороге стоял Андрей Семин. Конечно, он не помнил меня. Ни прошлых линий жизни, ни давних разговоров, ни того, что мы были друзьями, которые вместе прошли через многое.

Но характер… характер почти не изменился. Спокойный, прямой и собранный человек, который не ломается под давлением, а ломает давление об себя.

Это было даже… приятно. Доказательство сильной воли в чистом виде.

Он сел напротив.

Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза.

Я увидел в нём то, что и ожидал увидеть: принципиальность без позы. Решимость без истерики. Человека, который способен сказать «нет» даже миру — если мир неправ.