И я поймал себя на мысли: «Андрей Семин — один из самых решительных и принципиальных людей, которых я знал».

Даже я не был уверен, что превосхожу его в этом. В странностях и безумии — да. Но вот в решимости и принципиальности — спорно.

Я улыбнулся — не широко, ровно настолько, чтобы он понял: я не пришёл воевать.

— Я хочу получить геройскую лицензию, — сказал я.

Андрей молчал несколько секунд. Не играл паузу для подходящей атмосферы, а думал.

Потом… кивнул. После чего встал, и ушёл.

Без лишних слов. Как будто для него это решение было не «политикой», а простым фактом: раз Белый Защитник помогает людям — значит, надо дать ему возможность делать это законно.

Он понимал, что единственная причина моего поступка в том, чтобы остановить горе-подражателей. И он был благодарен за то, что я решил пойти на это. Хотя с моей силой очевидно, что мало кто мог бы призвать меня к ответу.

В тот же день меня отпустили.

И в тот же день мне выдали желанную лицензию.

Мы шли домой, и Вирус наконец заговорил тем тоном, которым говорит только тогда, когда собирается сообщить что-то неприятно важное.

[Знаешь… вы с ним похожи.]

— В каком смысле? — нахмурился я. — Ты считаешь меня идиотом, который ради «правильного» и «неправильного» готов жизнью рисковать и убивать? Или тебя что, удача наша не смущает? Я — самый невезучий человек в мире. Он же родился в рубашке. Где мы вообще похожи?

[Четыре тысячи лет назад ты родился не просто везучим. Ты был «Истинным Героем». Человеком с великой судьбой.]

Я фыркнул.

[Но ты отдал свою геройскую удачу. И теперь судьба над тобой не властна. Ты вышел из её сценария.]

— И слава Богу.

Вирус не унимался.

[А Андрей Семин — такой же «Истинный Герой». Ему будет сопутствовать удача. Его моральные качества будут выше всяких похвал. Он будет держаться правильно — даже когда это невыгодно. А потом все придет к сценарию, в котором он побеждает.]

Я остановился на секунду.

— Это… ты сейчас меня похвалил? — уточнил я, прищурившись.

Если он так отзывается об «Истинных Героях», а четыре тысячи лет назад я был таким, получается, он хвалит и меня. Приятно, черт возьми…

[Тебе показалось.]

— Ага. Конечно.

Я улыбнулся.

Как бы там ни было, Андрей повёл себя ровно так, как я и предполагал. Потому что принципиальный человек поможет «хорошему» Белому Защитнику.

Даже если этот «хороший» — сомнительный тип в белом костюме, который слишком много молчит.

Дома я положил лицензию на стол. Белая карточка, печати и эмблема — это все, что нужно, чтобы получить официальное разрешение делать то, что я и так делал. Я сел на диван и включил телевизор.