Следующее пробуждение было менее ужасным. Я лежала на чём-то мягком, на улице было тихо и темно, а тусклый свет от небольшой масляной лампы, озаряя часть угла, подсказал мне, что я нахожусь в помещении. Голова уже так сильно не кружилась, запах гари остался, но был не таким явным. Боль в груди стала менее острой, но слабость в руках и теле не позволила мне даже перевернуться набок. Невидяще пялясь в чёрный потолок, вслушиваясь в ночные звуки, я незаметно для себя уснула.
— Тьянка! Хватит уже валяться! — разбудил меня мелодичный голос Лилит, а мой лоб тут же обожгло чем-то ледяным и влажным, — муж твой весь извёлся, пятую ночь не спит, сидит как верный пёс у порога.
— Лилит? — сиплым голосом пробормотала, чуть приоткрыв глаза, с трудом сфокусировала зрение на склонившейся надо мной девушке.
— Я самая, — хмыкнула жена Морти, быстрым движением провела по моему лицу влажной и холодной тряпкой, спросила, — отвар или воды?
— Воды, — прошептала, попыталась приподнять голову, но с тихим стоном опустилась назад, — мой муж?
— Жив-здоров и страшен! Сейчас позову, вот только… — замялась женщина, отводя свой взгляд в сторону, пробормотала, — грудь твоя, Тьян… у него не было другого выхода, иначе яд убил бы тебя.
— Грудь? — с недоумением переспросила, сделав жадный глоток воды, благодарно улыбнулась женщине, опасливо скосила глаза, но под одеялом оба холмика выглядели одинаково.
— Я тебе зеркальце у Мари найду, где-то в ларе, по-моему, было, — суетливо пробормотала Лилит, торопливо рванув к выходу. А я только сейчас заметила, что лежу на мягкой постели в домике Мари, над моей головой свисают связки ароматных трав, а из небольшого окна светит яркое солнце.
— Мы вернулись в лагерь? — непонимающе прошептала, оглядев чудесный домик главной циркачки. Осторожно, не делая резких движений, подтянула обе руки к своей груди, с облегчением выдохнула, кажется, всё было на месте.
— Нет, Пит пригнал, тебе нужен был покой, а там, где мы вас нагнали, оставаться более было небезопасно. Перевозить верхом твоё бездыханное тело нельзя, вот и взяли домик у Мари, — ответила женщина, смущённо улыбнувшись, подала мне небольшое, всего с ладонь зеркальце, — я сейчас уберу повязку.
— Хм… ладно, — всё ещё не понимала, что так взволновало Лилит, дрожащими руками держала зеркало, ожидая, когда с груди уберут промасленные куски ткани.
— Вот, но у Ленни и правда не было выбора, — быстро протараторила женщина, сняв последнюю тряпицу, которая скрывала жуткий ожог, размером с теннисный мячик.
— Это была стрела? — спросила, заметив в центре выжженного круга слегка затянувшуюся дыру.