— Выпросила всё же, — зловещим голосом прорычал Кеннет, тут же набрасываясь на меня изголодавшим зверем, опрокинул на кровать, нависнув суровой тучей, некоторое время заворожённо смотрел в мои глаза, прежде чем приникнуть своими горячими губами к моим.
Его нежный, сладостный поцелуй с каждым мгновением превращался в жадный, опьяняющий. Его губы становились всё более жёсткими, а поцелуи — неумолимыми. Они больше требовали, но и больше давали. В них ощущался… голод. И я тоже ощущала этот ненасытный голод. Голод по этим поцелуям, ласкам… по мужу. Ёжась от будоражащих мою кровь ласк, чувствуя на своей щеке тепло его дыхания, которое слишком медленно перемещалось к шее, плечу, неспешно проторяя сладостную дорожку всё ниже. Словно сквозь вату, следила за нежными руками мужа, что скользили по моему телу, от этих лёгких прикосновений перехватывало дыхание, а сердце забилось пойманной птицей в клетке. Я ещё никогда не испытывала ничего подобного…
— «Так нельзя, это нехорошо, нас услышат», — мелькнуло у меня в голове. Но я не могла противиться его ласкам. Отдаваясь умелым рукам мужа, прижималась всем телом к мужчине, желая наконец ощутить его полностью.
— Ты моя! Странная, удивительная, необыкновенная, — выдохнул Кеннет, от его низкого глубокого голоса по моему телу пробежали мурашки, концентрируясь внизу живота, скручиваясь в тугой комок безумного желания. Издав нетерпеливый стон, который тут же потонул в губах мужа, я обхватила его талию ногами, притягивая к себе настолько близко, что, казалось, я слышала биение его сердца.
— Татьяна, — гортанно выкрикнул муж, его губы опалили мою шею, медленно, изучающе поползли к груди. Руки, ласкающие мои бёдра, становились все смелее, нетерпеливее. В глазах Кеннета уже не было нежности — только напряжённое желание и ожидание…
— Да, — прохрипела, запустив руки в волосы мужа, притянув его к себе, впилась жадным, требовательным поцелуем, распаляя Кеннета ещё больше. С тихим торжествующим смешком, ощутив тяжесть его тела, ещё крепче обхватила шею мужчины, прижала его к себе, забыв обо всём на свете, предвкушая то, о чём так долго мечтала…
— Нас слышали в самой Сорге, — просипела, тяжело дыша, устроив голову на груди мужа, устало пробормотала, — теперь и я боюсь выйти из домика.
— Уверен, они знают, чем занимаются муж и жена, когда уединяются в комнате, — хмыкнул Кеннет, тут же ойкнув, получив от меня щипок за ехидное замечание.
— Я бы так лежала весь день и никуда не выходила, — прошептала, выводя пальчиком узоры на животе мужа, медленно спускаясь вдоль тёмной дорожки.