«Знай наших!» — злорадно подумал Михаил, — «Как ни крути, а Грандер-то русский!»

Он еще раз подивился глубине планирования «золотого мальчика» и вдруг подумал, что не на тех работал — из Джонни заказчик наверняка значительно лучше Ромералеса. Может, дернуть через фронт именно к Грандеру?

Мысль эта вернулась в ходе скандала, который устроил Крезену Ромералес за «побег» от сержантов. Энрике явился после очередных допросов взвинченный — точно так же сатанели от крови контрразведчики Добровольческой армии и чекисты, Ромералесу не хватало только кокаина, чтобы гарантированно свихнуться. Энрике себя не сдерживал, Михаил не съездил ему по морде только потому, что этим мог порушить все планы. Пришлось стиснуть зубы и обещать ходить только с «помощниками».

Приезд Санхурхо прошел с большой помпой — осторожный после авиакатастрофы генерал предпочел добираться поездом и на автомобиле. Он вышел из длинной «испано-сюизы» в шерстяном плаще-накидке с белой шелковой подкладкой, с красной орденской лентой через плечо, в парадном мундире со всеми орденами и медалями, стоившими жизни личному пилоту. Почетный караул из регуларес и легионеров преданно таращил глаза под королевский гимн и трепыхание красно-желто-красных национальных знамен.

Окруженный толпой генералов и полковников, Санхурхо величественно проследовал в паласио Годоя. Молебен назначили на следующий день, а нынче «каудильо и глава государства» предпочел совершить визит на спокойный участок фронта.

Приезд Санхурхо взбаламутил и без того бурную жизнь штаба, Крезен предпочел укрыться от суеты (и назойливости Ромералеса) в доме, занятом итальянской миссией. Темпераментный Балдини после воздушного погрома впал в депрессию и заливал горе вином, в чем Михаил и составил ему компанию.

В комнатке Альдо вещал приемник, настроенный на Бадахос — вопреки остановке наступления радио торжествовало и транслировало порядок прохождения частей на предстоящем по случаю взятия Мадрида параде, вплоть до имен капельмейстеров военных оркестров, угрожало наличием списков всех красных, подлежащих наказанию, и передавало будущие адреса районных отделений фаланги. А также распоряжения «главнокомандующего, высокопревосходительного сеньора генерала Санхурхо» насчет взятия Эскориала.

«Прямо как в октябре девятнадцатого», — стукнуло в голову Крезену. Тогда шли тяжелейшие бои под Орлом и Кромами, а газеты Юга России писали о скором входе в Москву и торжественном молебне в Кремле.

От воспоминаний его оторвала поднявшаяся в коридорах суматоха — итальянцы забегали, словно ошпаренные, и в их возгласах куда чаще обычного повторялось «Санхурхо! Санхурхо!»