Рядом два юнца студенческого вида вполголоса спорили о Блюме, Испании, анархизме, войне, интервенции Германии и прочих вещах. Крезен даже не стал прислушиваться — ну что могут знать домашние мальчики о свисте пуль или тайных пружинах мировой политики?

Газеты вместо серьезных вопросов обсасывали скандал в Палате депутатов — один народный избранник бросил другому обвинение в дезертирстве с фронта мировой войны. Ответчик не стерпел и съездил истцу по морде, в схватку немедленно вступили члены обеих фракций, двадцать минут, пока не растащили, правые мутузились с левыми. Их бы туда, в Алькоркон, там можно драться до упаду.

Или до смерти.

Круассан оказался весьма неплох, а кофе вообще прекрасен, еда и тепло привели Крезена в философское расположение духа — в конце концов, что ждет его дальше? Метания из страны в страну, попытки добыть денег, а годы идут, ему уже почти сорок, не юноша. Навоевался, что ли? Да, пора бы остепениться и осесть… Грандер как знал, что подсунуть в качестве наживки — обеспеченность и покой.

Рискнуть? В конце концов, он ничего не теряет от поездки обратно и всегда сможет отказаться. А если урвать кусочек от везения «золотого мальчика», это может поменять всю жизнь…

На Авеню Опера молодой человек с внимательными глазами выслушал его, сделал несколько звонков и спросил, куда завтра прислать машину. Через сутки Михаил уже спускался по лесенке из брюха самолета на бетон Йанеры.

Там же его встретили Панчо и Грандер:

— Есть заказ.

— Кто бы мог подумать, — скривил рот Крезен.

— Франко.

— Для этого надо пробраться в Бадахос, а это слишком далеко.

— В Бургос. Франко скоро будет в Бургосе.

— За генералиссимуса пятьдесят мало. Сто.

Грандер неожиданно захохотал:

— Идите в задницу, Михаил! За сто тысяч Франко застрелится сам.

Крезен удовлетворенно кивнул — согласись Джонни на такую бешеную сумму, это означало бы подставу.

— Решайтесь, Михаил. Вы не успели сделать мне ничего плохого, мы с вами до сих пор не поубивали друг друга, мы вместе воевали в Парагвае, вы знаете, что я держу слово.

— Ага, а потом грохните со всеми деньгами.

— Зачем? Хотел бы пристрелить — сделал бы это раньше. Я играю честно, денег, конечно, жаль, но я рассматриваю их как инвестицию.

— А если Франко не будет в Бургосе?

— На нет и суда нет. Вернетесь, получите еще десять тысяч, и мы расстаемся.

Мексиканец тем временем выложил на стол документы — испанские на разные фамилии и звания, новый американский паспорт мистера Дональда Браско, аргентинский Алехандро Пуччо и мексиканский Хоакина Гусмана. Со всех фотографий на Крезена смотрел Крезен.