— Ваще-е-е хорошо! — проговорил носатый мучитель, зачерпывая в кадушке еще одну шайку воды и примериваясь, как бы ловчее плеснуть ее на камешки.

На макушке у гоблина размещалась войлочная конусообразная шапка с надписью «TSAR» BANI', на чреслах — полотенчико, а в глазах — явные фанатичные огоньки.

— Он хочет нас угробить? — почти жалобно проревел Бахар и, стянув с дредастой башки колпак, двинулся к дверям из парилки. — Я, наверное, на морозец выйду, подостыть… Это как же так — с минус двадцати до плюс ста двадцати? Так же нельзя!

И вышел вон. Колпак остался лежать на полке. Я скосил глаза на надпись: «IDITE V BANYU» — вот что там было размещено. Интересно, а у меня на тюбетейке что вышили?

— Плотнее, плотнее закрывай, жар выходит ваще-то! — заверещал Кузя.

— Не, ну ты реально псих, — глянул на гоблина я. — Может, достаточно?

— Чего достаточно-то? Больше суток жопы морозили, полчаса погреться уже нельзя! Если сдулся — так и скажи! Признай поражение и иди в предбанник!

Вообще-то это был уже третий заход, и в сумме мы торчали тут часа два, не меньше. Выпили на троих литров десять консервированного в больших стеклянных банках березового сока, с лимончиком. Откуда, интересно, в сибирской Хтони лимончик? Так или иначе — напиток был божественный, особенно учитывая колоссальные потери жидкости организмом в парилке. Гоблинские попытки взять меня на слабо волновали мало, и я уже всерьез подумал о том, что стоит, наверное, действительно пойти сока хлебнуть, и лениво начал подниматься с полки, как вдруг откуда-то из внешнего мира, что простирался за пределами банных стен, послышался истерический крик:

— ИМБА-А-А-А-А!!!

А потом крыша бани улетела на хрен. И я увидел весьма крупных размеров лапу зеленого цвета, от которой воняло водорослями, а после этого — очень, очень тупую великанскую рыбью харю: с жабрами и ушлепошными губами, которая с нездоровым интересом пялилась на нас… На меня одного.

Кузя, падла, куда-то слинял.

Не знаю, мне кажется, это был мужик. Большой, сине-зеленый мутный тип в рыбьей чешуе, ростом этак с хороший двухэтажный дом, с крышей. Мне не нравилось, когда на голого меня с нездоровым интересом пялятся рыбомордые крупные мужики, поэтому я, обжигаясь, ухватил раскаленный камень покрупнее и запустил его в глаз великану. Пальцы — фигня, больновато, но не смертельно, быстро заживет. А вот монстру пришлось несладко!

— Буль! — сказал он и потер глаз. — Бу-у-уль-бубуль!

А я размахнулся и запустил ему еще один камень — покрупнее, во второй глаз. И рванул прочь из бани, туда, где стояли нарты со снаряжением. Имба там или не имба — понятия не имею, что за вуайеристская сволочь сковырнула крышу, но убивать ее явно придется, и делать это в голом виде и одним кардом, который я подхватил в предбаннике, я точно задолбусь.