— Кто вы такие и что хотите сделать? — я старался сохранять спокойствие, хотя весь кипел внутри.

Меня, руномага Аскольда из великого рода Рунописцев, взяли в плен какие-то деревенские увальни. Да я одним пальцем мог бы стереть их деревню с лица земли, если бы обладал прежними силами.

— Хранительница, заткни ему чем-нибудь рот, а то так и будет болтать, — велел мужчина старухе и снял с плеча скрученный моток веревки.

Та порылась на полке, выудила какой-то старый платок и подошла ко мне.

— Открой рот, милок. Леня не любит, когда жертва много разговаривает.

— Я не жертва! Отпустите меня, иначе за себя не отвечаю, — я прожег ее взглядом, полным ненависти.

— Ничего не сможешь сделать. Ты полностью в нашей власти, — улыбнулась она и ласково погладила меня по плечу. — Если мы не пожертвуем твоей жизнью, то придется умирать одному из моих людей, а я этого очень не хочу. Каждый житель Теневодья мне как родное дитя. Открой рот, по-хорошему прошу.

— Делай, как велено, а то зубы выбью и сам кляп запихаю, — пригрозил мужчина и для острастки поднял увесистый кулак.

Я понимал, что этот имбецил не шутит, поэтому сухо ответил:

— Не нужен кляп. Я буду молчать.

Старуха, которую назвали Хранительницей, отошла в сторону, освобождая дорогу мужчинам. Те подняли меня с лавки и вынесли на улицу.

У забора собралась большая толпа. Увидев меня, люди с облегчением выдохнули и принялись переговариваться:

— Вы только гляньте, какой молоденький. Владыка воды будет доволен, — радостно сказала женщина в белом платке.

— И ведь как хорошо все обернулось. Если бы хранительница не заманила его сегодня, то пришлось бы жребий тянуть, — поддержал ее старик с клюкой.

Вообще люди почти не отличались от обычных крестьян, что приходили ко мне на лечение в Иркутске. Была только одна особенность — кровожадность. Они продолжали радоваться тому, что нашли жертву, которую принесут какому-то Владыке воды, и этой жертвой буду я. Уму непостижимо.

Меня вынесли со двора и понесли вглубь деревни. Я молчал, но старался заглядывать в глаза людям, которые двинулись за нами. Однако те лишь с интересом рассматривали меня и радовались, что Владыка будет доволен. Жители этой проклятой деревни не сочувствовали мне, как не сочувствуют овце, которую ведут на закланье. И как же меня угораздило вляпаться в такую нехорошую историю?

Мы прошли через всю деревню и двинулись в сторону реки. В густом вечернем мраке над землей стелился молочный туман, запахло тиной.

— Послушайте… э-э-э, Хранительница, — обратился я к старухе, которая теперь шла рядом со мной и весь путь окуривала подожженным пучком трав, среди которых я узнал запах можжевельника, багульника и папоротника.