Я стоял по колено в ледяной воде, чувствуя, как немеют пальцы на ногах, и слушал гнома с нарастающим чувством оцепенения, которое не имело ничего общего с температурой потока.

— Когда на Востоке, в Эре-Нергале, началась эта черная дрянь с мертвецами, наши предки не стали строить крепости, как ваши никчемные короли, — продолжал вещать Харгрим, его голос дрожал от восторга и холода. — Они выдолбили сердце этой горы. Они отвели русла пяти подземных рек в гигантские резервуары под пиками. Там стоят помпы размером с ваши дворцы и соборы! Когда глубинные руны чуют, что порча с Востока пытается проползти по дну ущелья в наши земли, механизм сбрасывает шлюзы. «Слезы Глубинной Матери» смывают всё. Всю эту нежить, всю заразу. Эта вода сбрасывает их прямо в бездонные каверны к магме. Это очистительная клизма для целого континента!

— И она сработала сейчас… — тихо, почти неслышно прошептала Лира. — Значит… что-то темное шло здесь. И гора попыталась это смыть.

Я — вор. Мой мир — это тонкая работа и узкий фокус. Для меня ловушка — это натянутая над полом струна, которая высвобождает отравленную иглу из подлокотника кресла. Ловушка — это фальшивая ступенька, под которой скрывается яма с кольями. Я привык мыслить категориями замков, пружин и человеческой жадности. Но стоя здесь, в кромешной тьме, чувствуя, как древний механизм перемалывает тысячи тонн ледяной воды, я вдруг осознал масштаб. Кто в здравом уме будет использовать горный хребет как наковальню, а подземное море — как молот? С кем или с чем нужно было вести войну, чтобы ради защиты пришлось превратить целую горную цепь в исполинскую ловушку? Гномы не тратят ресурсы просто так. Они прагматики. Если они построили «Слезы Глубинной Матери», значит, то, что лезло с Востока, не брала ни сталь, ни огонь.

И мы, кучка наемников, убийц и один вор, идем прямо туда. В самое сердце гнойника, от которого древние расы отгораживались горами и водопадами.

— Вода уходит, — хрипло констатировал Даррен.

И правда. Уровень потока начал стремительно падать. Ледяная хватка на моих сапогах ослабла, вода с бульканьем и шипением утекала сквозь щели в кладке, возвращаясь в свои глубинные резервуары, оставляя после себя лишь мокрый камень, покрытый слоем мерзкого ила.

— Двигаемся, — голос командира прозвучал жестко, не терпя возражений. — Лорис, веди. Харгрим, молись своей Наковальне, чтобы эта ваша Матерь не решила поплакать еще раз, пока мы не выйдем из ущелья.

Вода уходила с неохотным, чавкающим звуком, словно допивающий свою порцию пьяница, высасывающий последние капли эля со дна кружки. Мы сделали первый шаг в эту вязкую, холодную жижу. Затем второй. Тишина ущелья, нарушаемая лишь плеском наших шагов и нервным всхрапыванием животных, казалась теперь не пустой, а натянутой, как струна арбалета перед выстрелом.