— Шли мимо? — Харгрим фыркнул, сплевывая на землю. — И мимоходом нарезали пятнадцать обученных рубак на ремни?
— Именно так, — я кивнул, указывая на разрезанное бревно. — Для них это была не битва. Это была уборка мусора на дороге. Препятствие, которое нужно было устранить, не сбавляя шага.
Я подошел к Даррену, глядя ему прямо в глаза.
— Наниматель отправил нас за чем-то очень важным в Эре-Нергал, Даррен. Мы думали, что наша главная проблема — это засады наемников, посланных конкурентами или предателями из Столицы. Мы ошибались.
Я повернулся и указал острием кинжала на глубокие отпечатки копыт, уходящие во тьму Ущелья.
— Кровь еще теплая. Бойня произошла максимум час назад. Кто-то очень могущественный, кто-то, способный призывать древних демонов, идет тем же самым маршрутом, что и мы. Прямо перед нами.
Глава 10 «Людишки меряют вечность сроком жизни своих нелепых империй. Эльфы верят, что вечность шелестит в листве их лесов. Мы же, дети Наковальни, меряем ее износом титановых резцов и тоннами выбранной породы. Чтобы повернуть вспять подземное море, нам потребовалось триста лет, четыре поколения инженеров и кровь десяти тысяч проходчиков, чьи легкие окаменели от пыли. Гора не сдается перед магией или молитвой. Гора поддается лишь твердой руке и несгибаемому упорству рудокопа».
— Высечено на центральной стеле Зала Памяти клана Железной Кирки, Глубинные Чертоги
Зев Ущелья Слепого Короля проглотил нас целиком, не подавившись.
Переход от тусклого, серого света предгорий к едва ли не полной черноте был настолько резким, что на мгновение мне показалось, будто кто-то просто набросил мне на голову мешок из толстой просмоленной парусины. В Кожевенном ряду, даже в самые безлунные ночи, когда город заволакивает густым смогом от кузен, тьма никогда не бывает полной. Там всегда есть отсветы далеких факелов, бледное сияние магических сфер над особняками Верхнего Города, тусклые квадраты чужих окон или, на худой конец, серебристая кромка света, пробивающаяся из-под дверей борделей. Городская тьма — это союзник. Она дышит, она прячет, она дает пространство для движения.
Тьма в Ущелье Слепого Короля была другой. Она давила на плечи пудовым грузом, забивалась в ноздри вместе с запахом застоявшейся вековой пыли. Это был мрак мертвой гробницы, который веками скапливался на дне скального разлома, загустев до состояния ледяного киселя. Я машинально моргнул раз, другой, пытаясь заставить глаза привыкнуть, выцепить хотя бы силуэты едущих впереди, но мир просто перестал существовать. Опустив руку, я не увидел собственных пальцев.