— Приплывёт, — Сказал я отложив рубанок и обтёр руки о фартук. — Ведь такой мебели он больше нигде не сыщет.

— Ага, лишь бы он не прознал как такую мебель делать. А то ведь слизней наловить дело не хитрое. — пробурчал Петруха, закидывая дров в печку.

На восьмой день, когда мы покрыли лаком всю мебель и вернулись в деревню, снизу от реки донёсся знакомый звук. Раскатистый басовитый гудок рога прокатился над верхушками деревьев и затих в ельнике, оставив после себя вибрирующую тишину. Петруха расплылся в дурацкой улыбке и прошептал:

— Кирьян?

— Ага, — кивнул я, чувствуя, как в груди разливается тёплое нетерпение. — Пошли встречать нашего кормильца.

— Ишь чё, кормильца. Вообще то руки наши кормильцы. А это так, прилипала который на нашем труде наживается. — Пробурчал Древомир и пошел домой, вместо того чтобы пойти с нами.

Баржа Кирьяна стояла у берега, привязанная к вбитому в грунт колу. Широкая, тяжёлая, с просмолёнными бортами и спущенным бурым парусом, она покачивалась на речной ряби, поскрипывая обшивкой о лёд. В этот момент я задумался, а как мы будем продавать столы, когда Щура полностью замёрзнет? В этом мире нет ледоколов, да и какие к чёрту ледоколы на реке? Надеюсь у Кирьяна есть решение на этот случай.

На палубе суетились матросы, а на берегу уже расположились четверо кольчужников с мечами, охраняя периметр. Кирьян стоял у сходней, заложив большие пальцы за ремень и задрав голову к небу. Он разглядывал стаю ворон, кружившую над лесом. Заметив меня, он крикнул:

— Здорова Ярый! Смотрю на птичек и так и хочется запеть: Чёрный ворон! Что ж ты вьёссья над моею головой! — Зычный голос купца эхом пронёсся над рекой и скрылся в глубине леса.

Я подошел к нему и радостно пожал руку купца.

— Надеюсь вороны кружатся над телом старосты. — Пошутил я, но то что это шутка понял тоже только я.

— А чё, он помер что ли? — Спросил Петруха.

Я лишь вздохнул и спросил Кирьяна.

— Как идут дела? Столы раскупили?

Кирьян обернулся к барже и щёлкнул пальцами. Один из матросов спрыгнул на берег и подтащил увесистую кожаную сумку, перетянутую ремнями и закрытую на медную пряжку. Кирьян принял сумку, расстегнул её и показал мне столько золота, сколько я в своей жизни не видывал. Даже у Петрухи перехватило дыхание.

— Семьдесят золотых, — объявил Кирьян, расправив плечи. — Это полный расчёт за прошлую партию. Воротынский в полном восторге, Ярый. Он показал столы на пиру, и знаешь, что произошло?

— Гости подавились от удивления?

— Почти! — Кирьян расхохотался так, что вороны над лесом шарахнулись в стороны. — Казанский потребовал узнать, откуда взялась такая мебель и кто её делает. Воротынский, хитрый лис, конечно, не стал раскрывать источник, но через своего приказчика передал мне что нужно сделать партию и для воеводы по завышенной цене разумеется.